— В Северной Атлантике такой ветер дует, такая погода бывает — стекло просто не выдержит. Моя теплица из полимера. Так что она, строго говоря, пластиковая. Но Хейди сказала, что пластиковый сад — это далеко не так интересно.
Эстер рассмеялась и оглядела теплицу. Растения, которые Флоуси так заботливо защищал, буйно разрослись.
— А зачем пленка? — спросила она. — И почему вода черная?
— Изоляция и теплоемкость, — сказал Флоуси, будто это и так понятно, и лизнул края папиросной бумаги.
— Ах да, — непонимающе ответила Эстер.
Флоуси усмехнулся:
— Бόльшая часть — из упаковок, мы для бара много чего получаем. — Он указал на листы пузырчатой пленки, сложенные у стены. — В одном блоге садоводов я прочитал, что пузырчатая пленка — отличный изолятор для теплиц. А подчерненная вода днем поглощает тепло, а когда температура понижается, отдает его. Для моих приятелей, которые цветут по ночам, разница в один-два градуса может оказаться существенной.
— По ночам?
—
Эстер немного расслабилась и перестала стискивать зубы.
— Все эти цветы цветут по ночам?
Флоуси кивнул и выдул вверх облачко дыма.
— Не одновременно, но да, большинство — только по ночам. — И он стал показывать Эстер растения. Кактус «Царица ночи», луноцвет, ночной жасмин, ночной флокс, табак, дурман. — Мне хочется и другие, вроде ночных орхидей, но им нужны опылители. — Флоуси поднял взгляд: под крышей теплицы висело облачко, цветом напоминающее синяк. — Еще мне бы хотелось, чтобы здесь могли жить бабочки. Павлиноглазки. Летучие трудяги, которые колдуют в темноте. — Флоуси еще раз затянулся и передал косяк Эстер. — Лунный Мотылек, — просипел он, закашлявшись.
— Хм. Ну да. Один мотылек у тебя все же есть. — Эстер затянулась, вслушиваясь в потрескивание и рассматривая тлеющий кончик. Дешевые динамики продолжали испускать прекрасную искаженную музыку, барабан бил редко, размеренно. Эстер вспомнилось, как они с отцом сидели в Звездном домике, вспомнилась кардиограмма ночных мотыльков в темном углу веранды. Внезапно закружилась голова. Эстер, поморщившись, проглотила такой же внезапный смешок. — А зачем тебе вообще понадобилась теплица?
— Психотерапевт, к которому я тайком наведываюсь, спросил, где мое место.
Эстер вопросительно взглянула на Флоуси.
— На Фарерах не принято, чтобы мужчины ходили к психотерапевту.
— Ясно. — Эстер подумала о Джеке. — И… это твое место?
— Ага. Терапевт спросил, есть ли у меня в жизни такое место, за благополучие которого я отвечаю.
Эстер всмотрелась в лицо Флоуси; в голове зудело от любопытства.
— И где оно? Это место?
— У меня его не было. Были другие места. «Флоувин». Дом. Футбольная площадка. Природа, острова. Но ни за одно из них я не нес ответственности. Поэтому несколько лет назад я построил эту теплицу. — Смех Флоуси перешел в кашель. — Я понятия не имел, насколько это сложно. Растениям необходима четкая смена света и темноты, поэтому мне приходится обеспечивать им достаточно темноты весной и летом и достаточно света и тепла осенью. А на зиму они переезжают в дом. Вот так. Экран-блэкаут. Фитолампы. Но я не могу остановиться.
Эстер слушала, восхищенная самоотверженностью Флоуси. Снова затянувшись, она спросила:
— А почему терапевт спросил тебя, где твое место?
Флоуси потянулся за косяком, и Эстер вернула его.
— Потому что я сказал ему, что чувствую себя в этом мире как перекати-поле. — Флоуси затянулся, полузакрыв глаза. — Мы стали говорить о разных увлечениях, и я упомянул, что почитываю блоги садоводов. Терапевт спросил, что мне там больше всего нравится. Так все и началось. — Флоуси закинул руку за голову. — Ночной сад.
Эстер молчала. Мышцы расслабились.
— Мне это чувство знакомо. По-своему. Ни в одном уголке земли ты не чувствуешь себя как дома. Не чувствуешь себя частицей чего-либо. — Эстер потерла лоб. Кайф ударил в голову, и кожа зачесалась. — Именно так я ощущала себя долгие годы, когда жила дома. Даже когда Аура улетела на другой конец земли. Но теперь дом перестал казаться домом. — Эстер прижала ладонь ко рту и цокнула сухим языком.
— Ты сейчас тоже на другом конце земли, — напомнил Флоуси, наливая ей в крышку термоса.
— Спасибо. — Эстер приняла у него крышку и отпила. — Мятный чай? — удивилась она.
— Ну да, у меня мятный чай. А ты чего ожидала? Узо?[109] — спросил Флоуси с ехидной улыбкой.
Эстер, улыбаясь, пила чай. Лицо расслабилось, обмякло.
— Мне здесь нравится. Но я чувствую себя здесь чужой. — Эстер провела пальцем по ободку чашки. — Здесь все принадлежит Ауре. Это ее жизнь. Я здесь как призрак, я задержалась, но это не мое, это ее место. Бу-у! — Эстер изобразила привидение и сердито смахнула слезы со щек.
Флоуси подался вперед, уперев локти в колени, и какое-то время сочувственно молчал.
