Эстер обняла его за плечи, отвернулась и подставила лицо ветру, глядя на высокие стены фьордов. Все это время она крепко обнимала Софуса — пока его плечи не перестали сотрясаться.
От паромного причала ехать было пятнадцать минут. Короткое паломничество через три узких туннеля прошло в молчании. Микладеалур устроился в долине, как в гнезде; со скалы он смотрел на море и на остров Куной, что лежал напротив. Эстер не отрываясь смотрела на линию берега; она ждала, ждала. Заметка в путеводителе гласила, что скульптор, Ханс Паули Ольсен, родом с островом Кальсой, изваял Коупаконан из глины. Она появлялась на свет по частям, а потом ее отлили из бронзы и нержавеющей стали. Установили ее так, чтобы статуя выдерживала тридцатифутовые волны. В интернете Эстер нашла видео, на котором седой шторм треплет побережье Кальсоя, Микладеалур. Она не раз прокрутила кадры, где на Коупаконан обрушивается волна в одиннадцать с половиной футов. Дева из тюленьего народа устояла, осталась невредимой.
Подъезжая к городу, Софус сбросил скорость. Эстер выпрямилась. Напротив высился остров Куной — она его узнала по фотографии из дневника Ауры, он был за спиной у Коупаконан. Софус остановил грузовик и заглушил мотор.
— Мы на месте, — сказал он. Первое слово с той минуты, что они съехали с парома.
Эстер вылезла из грузовика. Они стояли на высокой скале. Эстер посмотрела на море. Ветер усилился, вода подернулась рябью. Эстер следом за Софусом пошла по узкой каменной тропинке, бежавшей между черными домами с белыми ставнями и дерновыми крышами, возвышавшимися над бездной. Хорошо, что на этой тропинке больше никого нет.
По короткой каменной лестнице они спустились к морю. Ища. Высматривая.
Еще одна короткая каменная лестница. Резкий вдох.
Двухметровая Коупаконан возвышалась на естественном базальтовом «постаменте». Бронзовая когда-то кожа подернулась выразительной сине-зеленой патиной. Тюленья дева стояла спиной к небу, горам и морю, к своему дому, по которому так тосковала. Взгляд был обращен на прόклятую деревню молодого крестьянина, укравшего то, что ему не принадлежало. Одна нога на камне. Другая — в не до конца снятой тюленьей шкуре, которую Коупаконан стаскивала с себя одной рукой.
— Аура! — позвала Эстер и сбежала по последнему, длинному пролету каменной лестницы к каменистому возвышению, которое выдавалось в море. Туда, где стояла Коупаконан, ошеломлявшая своими размерами и излучавшая силу.
Эстер вскарабкалась на возвышение и потянулась к руке тюленьей девы. Холодной. Неумолимой. Выпрямившись, Эстер достала до предплечий Коупаконан и украдкой взглянула на лицо, выражавшее боль потери, гнев, силу, — воплощение любимых историй Ауры. Прижала руки к тюленьей шкуре. Провела пальцами по звериным глазам. Здесь ее сестра согласилась стать женой Софуса. Стояла в его объятиях и слушал, как Айвёр поет
Эстер пожалела, что ей не хватит сил развернуть скульптуру. Чтобы Коупаконан стояла лицом к морю. Она достала из кармана черное лебединое перо и сунула его в щель между тюленьей шкурой и бедром Коупаконан.
— Спасибо. — Эстер повернулась к Софусу, стоявшему у нее за спиной. Отдышалась. — Спасибо, что привез меня сюда.
Софус, волнуясь, сжал губы.
— Эстер, мне надо тебе кое-что сказать, — начал он. — Здесь я не только попросил Ауру стать моей женой.
Налетел ветер; Эстер ухватилась за тюленью деву и вытерла со лба дождевые капли.
— Здесь мы развеяли прах нашей дочери. — Софус тяжело сглотнул.
Его слова ударили, как порыв секущего ветра. Эстер ничего не сказала. Она не могла поднять взгляд на Софуса. Прижавшись к скульптуре всем телом, Эстер смотрела на волны, разбивающиеся о черную скалу. Тяжесть незаданного вопроса поднялась и обрушилась на нее. Эстер повернулась, чтобы посмотреть Софусу в лицо. В глаза.
— Как вы ее назвали? — спросила она. — Вашу дочь? Мою племянницу?
За мгновение до того, как Софус успел ответить, Эстер услышала голос Ауры.
— Ала, — ответил Софус. — Мы назвали ее Ала. Наш лебеденок.
Эстер не сводила с него взгляда.
— Я давно хотел тебе сказать. Но подходящего момента все не было. Вчера вечером мы говорили об Ауре, о вашей игре в Шелу и Алу. Но у меня все равно не нашлось слов.
Когда Эстер наконец смогла говорить, она не узнала собственный голос.
— В последний раз Ауру видели у семи валунов. Говорят, она шла по берегу и выкрикивала имя — Ала. — Эстер вцепилась ногтями в кожу на запястье, сжимая так сильно, что почувствовала, как начинает сочиться кровь. — Она звала свою дочь.
— Аура назвал нашу дочь в честь тебя, Эстер. Она звала вас обеих.
Эстер с трудом втянула в себя воздух.
— Но меня там не было! — Она взорвалась от ярости, глаза оставались сухими. — Меня там не было. Она просила меня прийти, прийти к ней, а я…
На лице Софуса отразилась печаль.
— Эстер…
