Фрейя обернула руку Куини пищевой пленкой и повела женщин в маленькую гостиную, где Эрин уже переносила из холодильника на журнальный столик тарелки с сэндвичами и ломтиками домашнего медового кекса. Начался праздник — вечеринка в честь будущего ребенка Нин. Фрейя задержалась, сказав, что она присоединится, как только приведет в порядок кушетку и столик. Когда Куини только упомянула о татуировке, Фрейя сама настояла на том, чтобы устроить празднество у нее в салоне, но теперь, когда татуировка Куини для будущей внучки была готова, Фрейю начали раздирать противоречивые чувства. Весь день ей казалось, будто легкие что-то сдавливает, отчего дыхание делалось поверхностным.
Когда она убирала пигменты, зажужжал лежавший на стойке телефон. Фрейя взглянула на экран — и у нее оборвалось сердце. Коснувшись зеленой кнопки, Фрейя поднесла телефон к уху и дрожащим голосом проговорила:
— Эстер?
— Мам? — Голос дочери. Слабый. Издалека.
—
— На пароме. Мы возвращаемся домой. Плавали к скульптуре тюленьей девы.
— Мы?
— Мы с Софусом.
Фрейя всмотрелась в темноту под веками, пытаясь увидеть невидимое: ее младшая дочь плывет по морю с незнакомцем, которого любила Аура. Эстер произнесла его имя с какой-то особой интонацией.
— Мама, я все знаю.
Фрейя вздрогнула и открыла глаза. Желудок свело, и ее замутило.
— Про подростковую беременность Ауры и про кровотечение. Про выкидыш. Вы сказали мне, что это был приступ аппендицита.
— Подожди, Эстер, ладно? Не вешай трубку. — От волнения перед глазами заплясали черные пятна. Фрейя незаметно выскользнула из студии в сад, в прохладную тень Ракушки. — Я здесь. Подожди еще минутку. Я здесь. — Она покрепче прижала телефон к уху: в голове, мешая слушать, шумела кровь.
— Мам? — неуверенно позвала Эстер.
Торопливо пройдя по коридору, Фрейя остановилась у закрытой двери кабинета. У Джека сессия. Постучать? Прервать? Вбежав в спальню, Фрейя закрыла за собой дверь. Телефон молчал.
— Эстер? Ты там?
— Я знаю, что произошло перед тем, как Аура вернулась домой. И звоню, чтобы все тебе рассказать. Но это тяжелая история.
У Фрейи подогнулись ноги, и она с размаху села на кровать.
— Рассказывай. Я здесь, Эстер. Я слушаю. — Рука, сжимавшая телефон, уже болела от напряжения.
— Аура родила ребенка. Здесь, на Фарерах. От Софуса. Дочь. Девочка родилась мертвой. И они не справились с горем. В итоге Аура рассталась с Софусом и вернулась к нам, домой, — без выражения говорила Эстер. — Девочку они назвали Ала. В день, когда Ауру в последний раз видели живой, на нашем пляже… Она звала Алу. И не только меня. Аура звала и свою дочь.
Фрейя прижала костяшки пальцев к зубам, стараясь не завыть.
— После кремации Аура с Софусом привезли прах Алы на остров Кальсой и развеяли его над морем. Возле скульптуры Коупаконан, тюленьей девы. Я только что оттуда. Софус все рассказал. За последние пару дней.
Фрейя дышала, борясь с тошнотой, головокружением, черными пятнами. Дыши. Дыши.
— Мам? — Голос дочери зазвучал так, словно Эстер попала в аэродинамическую трубу. — Мама?
Фрейя открыла рот, снова закрыла.
— Я здесь. — Она кашлянула. — Я здесь, Эстер. — Кожа онемела. Во рту пересохло. Фрейя снова закрыла глаза. Эстер представилась ей стоящей на носу корабля, корабль плыл по морю, что хранило прах ее, Фрейи, внучки. Фрейя прерывисто вздохнула и заговорила медленно, преодолевая вставшие в горле рыдания. Она торопилась выговориться, прежде чем горе лишит ее возможности сказать хоть слово. — Надеюсь, ты поймешь, почему мы тебе ничего не сказали. Мы мучились. Мы обещали Ауре скрывать от тебя правду и сдержали свое обещание, но так и не смирились с этим.
— Но ты понимала. — Голос Эстер дрогнул. — Понимала, как Ауре необходимо скрыть от меня то, что с ней произошло. Ее стыд. Ее горе. Мама, ты все это понимала.
— Конечно. — Сердце у Фрейи пустилось вскачь. — Я же ваша мама. Я должна понимать вас.
— Хватит. — Голос Эстер дрогнул. — Хватит стыдливых тайн. Мама, еще один какой-нибудь сраный секрет — и я не выдержу.
Фрейя впилась ногтями в бедро и съежилась.
— Что ты хочешь сказать,
— Хватит скрытничать. — Голос Эстер стал резким. — Тюлененок. Тогда, на пляже. Мы еще маленькие были. Ты его похоронила в нашем детском одеяльце. И плакала над могилой: «Моя любовь тебя не оставит».
Фрейя опустила голову. Она не произнесла имя дочери, и рот наполнился тоской и печалью.
В телефоне, от Фарерских островов до самой Солт-Бей, ревел ветер. Эстер ждала.
— Между Аурой и тобой у меня был выкидыш. — По щекам Фрейи покатились горячие слезы. — Девочка должна была родиться в октябре, когда цветут ирисы. Я ждала ирисов каждый год в начале лета. И когда узнала, когда она должна родиться, то решила назвать ее в честь цветов в моем саду. — Фрейя вытерла нос тыльной стороной ладони. — Ты здесь?
— Здесь. — Эстер снова замолчала.
