— Обычная для этих краев сказка, верно? Дева из тюленьего народа вышла на берег, сбросила шкуру, чтобы принять человеческий облик, и шкуру украл рыбак.
— У нас эту легенду рассказывают немного иначе. — Софус старался не смотреть ей в глаза. — У нас шелки — это люди, которые погибли, утонув в море.
Эстер замерла.
— После смерти они превращаются в тюленей, а обрести человеческий облик могут, лишь вернувшись на берег и сбросив тюленью шкуру. Для этого у них есть всего одна ночь в году, канун Богоявления, когда правила и социальные установки не действуют. Начинаются игрища, все поют и танцуют, но только до рассвета.
Софус стал рассказывать, как молодой крестьянин из деревни Микладеалур, что на острове Кальсой, услышал однажды о пещере неподалеку; говорили, что в этой пещере шелки сбрасывают шкуры, когда выходят на берег.
— На следующий год, накануне Богоявления, крестьянин спрятался в пещере и стал ждать. Через некоторое время он с изумлением увидел, как к берегу плывут тюлени: черные глаза глядели из воды, желая убедиться, что берег безопасен. Тюлени один за другим выходили, сбрасывали шкуру и, обратившись в людей, ходили по песку. Их было так много, что крестьянин сбился со счета: мужчины и женщины, молодые и старые — огромная семья, которая пела, танцевала и веселилась. Один тюлень приблизился к скале, где в пещере прятался крестьянин. Никого там не увидев, тюлень сбросил шкуру и обернулся прекрасной молодой женщиной, которая вскоре убежала играть с остальными. Глядя ей вслед, крестьянин решил: «Она будет моей». Он украл шкуру и снова спрятался в пещере. На рассвете все шелки надели шкуры и тюленями поспешили в море; одна лишь молодая женщина не могла найти свою. В страхе красавица искала ее; всходило солнце, и остальные тюлени звали ее в море. В этот ужасный миг из пещеры показался молодой крестьянин; в руках он нес тюленью шкуру. Красавице некуда было деваться, и она пошла к крестьянину. Тот привел ее в родную деревню, в свой дом, тюленью шкуру запер в большой деревянный сундук, а ключ от сундука привесил к поясу, с которым не расставался.
Крестьянин и молодая женщина поженились; у них родились дети. Женщина как могла старалась приспособиться к жизни на суше, она старалась быть женой и матерью. Но каждый день она уходила к морю. И каждый день люди видели, как крупный тюлень подплывает к берегу, словно приветствуя ее. Так женщина и жила. Однажды крестьянин отправился на рыбалку — и забыл взять с собой ключ от сундука. В страхе он поспешил домой; дети его сидели одни; они не знали, где мать. Огонь в очаге был потушен, а острые ножи убраны, чтобы дети не пострадали. Увидев открытый пустой сундук, крестьянин сразу понял, что его жена никогда не вернется домой.
Шло время. Однажды крестьянин вместе с другими мужчинами из Микладеалура собрался охотиться на тюленей; накануне ночью ему явилась во сне его жена-шелки. Она умоляла крестьянина сохранить жизнь двум тюленятам, которые прятались в пещере, и охранявшему ее крупному тюленю. Ее мужу и сыновьям. Но крестьянин, проснувшись, не внял услышанной во сне просьбе. Первым он добыл крупного тюленя, охранявшего пещеру. Охотники убили всех, кого нашли; а двух детенышей крестьянин в злобе своей забил насмерть. Вечером жители деревни собрались полакомиться тюлениной. Они уже приступили было к угощению, как вдруг на пир к ним явился скорбный дух шелки. Увидев на тарелках голову своего мужа и ласты своих детей, она испустила горестный, жуткий вопль и прокляла и крестьянина, и деревню, и всех жителей ее и их потомков.
Шелки обрекла жителей деревни тонуть в море до тех пор, пока мертвые, взявшись за руки, не образуют хоровод вокруг Кальсоя. Так наказала она сельчан за непростительную жестокость к ее сородичам. — Софус погладил изображение Коупаконан, вклеенное в журнал Ауры. — Эта скульптура кое-кого огорчила.
— Почему? — спросила Эстер, потрясенная этой историей.
— Коупаконан похитил у моря и поработил ее «муж». На суше она родила двух детей, но всей душой рвалась назад, в море. Рвалась к себе и существам своей породы. Некоторые считают, что Коупаконан должна быть обращена лицом не к деревне, а к морю.
Эстер взглянула на изображение шелки в дневнике Ауры и припомнила, как ее поразила эта фотография, когда она сидела в кафе: ей показалось, что скульптура наделена особой силой. Рука Коупаконан, сжимающая тюленью шкуру. Линия подбородка. Обнаженное тело, нога на камне; за спиной — море и горы, взгляд направлен на деревню Микладеалур. Эстер чуть не расплакалась: Коупаконан как будто снова лишилась силы, попав на сушу, а не в дом, по которому так тосковала.
Эстер посмотрела на слова, написанные рукой Ауры, и представила себе эти буквы с завитушками на коже сестры. Первую татуировку, которую сделала ей Фрейя. Эстер до боли хотелось понять все.
— Ты и Ауре рассказывал эту историю? — спросила она.
Софус покачал головой:
