Сквозь морскую рябь Эстер посмотрела вверх, на белесое небо, по которому летели черные птички. Закрыв глаза, она представила небо, полное переливчатых черных крыльев; их было столько, что они заслоняли солнце. Аквамариновые, фиолетовые, зеленые всполохи. Цвет морских раковин, что ждут на кухонном столе Куини, когда их соберут на леску.
Внезапно легкие Эстер обожгло. Надо срочно глотнуть воздуха. Грудь пронзила боль, будто ее прострелили навылет. Эстер не двигалась с места. Не двигалась. Не двигалась. Наконец инстинкт заставил ее оттолкнуться и вынырнуть на поверхность, ловя ртом воздух.
Эстер вытерла воду с лица и глаз. Рядом была Грета. Рядом была Ракуль, рядом были другие женщины.
Эстер все вытирала воду с глаз. Наконец Грета мягко коснулась ее руки, и Эстер поняла, что плачет. Болели истосковавшиеся по воздуху легкие. Эстер дрожала. Она была до боли живой.
Эстер пыталась отдышаться; тело сотрясалось от всхлипываний. Грета держала ее руки в своих, не отпуская. К ним подошла Ракуль, потом еще одна женщина, и еще.
Сияло солнце белых ночей. Женщины кольцом окружали Эстер в водах северного моря. Лицо жгло от соленой воды. Эстер не пыталась высвободиться из объятий; плотину горя в ней прорвало, и она все плакала и плакала.
На берегу Эстер не отходила от Греты, которая закутала ее в полотенце, а потом и в шерстяной плед. Ракуль и другие женщины оставались поблизости.
Эстер уже давно стерла с кожи морскую воду, но все еще радовалась и удивлялась этому странному и такому знакомому ощущению. Кончиками пальцев она коснулась щек и кожи под глазами; лицо опухло от слез.
Грета отвинтила крышку термоса и налила Эстер кофе, обменявшись с ней короткой понимающей улыбкой. Эстер пробормотала «спасибо».
Женщины, болтая и смеясь, обсушивались и одевались. По кругу пошли чашки с кофе из термосов. Одна из дам открыла пластиковый контейнер и предложила остальным угощаться. Эстер выпила горячего крепкого кофе и взяла из контейнера ломтик бисквита. Наслаждаясь горько-сладким вкусом, она даже закатила глаза; тело покалывало от удовольствия и морской воды.
Вскоре все начали расходиться. Пока купальщицы возвращались к машинам, в душе Эстер ширились слова.
— Спасибо, — тихо сказала она. Прочистила горло и попробовала еще раз, на этот раз увереннее: — Спасибо.
— Подвезти тебя до дома? — спросила Ракуль.
— Обязательно подвезем, — объявила Грета.
— Было бы здорово, — сказала Эстер.
Она оглянулась через плечо на море. «Узнай же, кто я».
Они пошли к машине — Эстер посредине, Ракуль и Грета по бокам.
— Спасибо еще раз, — сказала Эстер, когда они подъехали к дому Софуса. — За полотенце и плед. И вам спасибо, и вашим подружкам-купальщицам. Спасибо за этот день.
— И помни: душ не принимать, — посоветовала Ракуль. — Пусть море останется на коже.
Эстер кивнула.
— Мы домой. Переоденемся — и во «Флоувин», на вечеринку. Если хочешь, мы за тобой заедем, — предложила Грета.
Эстер покачала головой:
— Спасибо, но я не поеду.
Ракуль и Грета переглянулись.
— Ты точно хочешь сейчас побыть одна? — спросила Грета. — В последние несколько дней на тебя столько всего свалилось.
— Поэтому мне и не хочется на вечеринку, — тихо призналась Эстер.
— А может, тебе полезно было бы побыть в компании людей, которым ты небезразлична. Необязательно изображать тусовщицу, — предложила Ракуль.
— Клара специально приехала на выходные из Копенгагена. Она была бы рада с тобой повидаться, — прибавила Грета.
— Правда? Я бы тоже хотела ее увидеть. Но не сегодня. Может, в другой день? Сегодня мне надо поспать. И я еще раз хочу сказать вам спасибо.
Она вылезла из машины.
— Пока, Эстер, — крикнула Грета, и они уехали.
Эстер помахала им и зашагала к дому. Кто-то не выключил лампочку над дверью, оставил свет для нее, хотя еще не стемнело. Простой знак внимания. Добро пожаловать домой. Кто-то позаботился о ней. При этой мысли глаза у Эстер налились слезами.
В доме было тихо. В воздухе висел запах одеколона и лака для волос.
Она пошла к себе; вспомнив о Хейди, которая нарядилась Вайолет Кроули, Эстер улыбнулась. Интересно, подумала она, кем оделся Флоуси?
У себя в комнате она первым делом увидела, что костюм, который она купила для этой вечеринки в интернет-магазине и который висел в глубине шкафа, лежит на кровати.
Корона. Золотые сапоги. Помада. Плащ. Меч.
А рядом — записка от руки.
На случай если твоя мизантропия отступит и ты обнаружишь себя в некоем промежуточном состоянии, задам тебе один вопрос, мой горячо любимый дружочек: как поступила бы Ши-Ра?
