Восьмая шкура Эстер Уайлдинг полностью

— Брось трусы на сцену, Мариус, и посмотри, что будет. — Софус поправил микрофон и взял несколько аккордов, в толпе опять засвистели. — Дилетантам вроде нас это ничего не стоит… — Он невозмутимо оглядел толпу. Снова смех. — Я решил, что настало время традиционного выступления, а то потом я напьюсь и стану ни на что не годен. Флоуси уже здесь.

— Привет! — раздалось откуда-то сбоку, и на сцене появился Флоуси с бубном и маракасами в воздетых руках. Флоуси подошел к стоявшему перед микрофоном Софусу, и толпа вокруг Эстер разразилась смехом и аплодисментами.

— Итак, — продолжил Софус, — Крокодил Данди и Марти Макфлай, скромные владельцы этого заведения, коих вы так любите, готовы исполнить свой номер, как заведено. Мы позаимствовали — или испортили, это уж вам решать — песню у The Waterboys, моей любимой группы восьмидесятых. Этой песней мы хотим поблагодарить вас за то, что вы здесь. Спасибо, что поддерживаете нас. Благодаря вам этот бар занял свое место в Торсхавне. Счастливой весны!

— Хейди, ты где? — Флоуси встряхнул маракасы и приставил ладонь к глазам, оглядывая толпу.

Хейди помахала ему.

— Поднимайтесь к нам, леди Кроули. На этом бубне начертано ваше имя.

Хейди взглянула на Эстер.

— Иди, иди. — Эстер рассмеялась и подтолкнула девочку к сцене.

Толпа расступилась, чтобы дать ей место, и Эстер тоже продвинулась по образовавшемуся коридору. Софус не сводил с нее глаз. Опустил взгляд на гитару, потом снова посмотрел ей в лицо.

— Поехали, — тихо сказал он и заиграл. Флоуси и Хейди начали отбивать трехдольный размер.

Софус запел, и толпа вокруг Эстер взревела. Эстер, покрывшись гусиной кожей, смотрела, как он играет, слушала, как он поет; она узнала мелодию, и сердце ухнуло. This is the Sea.

Эстер почти не шевелилась, не в силах отвести взгляд от Софуса. Флоуси и Хейди время от времени в шутку били друг друга инструментами, и Эстер смеялась вместе со всеми. Но охватившие ее чувства заставляли ее смотреть на Софуса. Вслушиваться в слова песни. Софус пел для всех, но в груди у Эстер отзывалось каждое его слово. Люди в толпе покачивались в такт, подняли телефоны с включенными фонариками.

Лишь когда песня подходила к концу, Эстер осознала, что Софус изменил слова припева. У нее сильно застучало сердце, и она в упор смотрела на него, ожидая, когда припев зазвучит снова.

Гитара Софуса звучала резко, громко. Снова припев, крещендо; Софус перевел взгляд на Эстер.

Он смотрел ей прямо в глаза.

— «Она была рекой, — пропел он. — Ты — море».

Эстер содрогнулась. Воображаемая вспышка: Аура радостно улыбается в объектив, руки на животе, в объятиях Софуса.

— «Она была рекой», — снова спел Софус, не сводя глаз с Эстер, стоявшей перед ним в толпе. «Ты — море». «Ты — море».

После этого из динамиков снова зазвучали хиты восьмидесятых, и танцпол заполнился людьми. В баре собрались все: Лена, Грета, Ракуль, Клара, Хейди с приятелями, Флоуси, Софус и Эстер. Смотреть на Софуса она не могла. Флоуси раздал всем напитки, сделав вид, будто не заметил, что Хейди и ее друзья стащили несколько шотов. Эстер, кожей чувствуя взгляд Софуса, пустилась увлеченно болтать с Кларой. Но когда The Psychedelic Furs запели Pretty in Pink, Клара с визгом затрясла париком Молли Рингуолд, опрокинула еще один шот и погнала всех на танцпол.

Песни звучали одна за другой, и компания не думала сдаваться. Эстер держалась на расстоянии от Софуса; она танцевала с Кларой, Хейди и ее приятелями и Леной. Она пьянела, и воспоминания становились все более размытыми. Флоуси не давал ей трезветь, бесперебойно поставляя напитки. Хейди схватила меч Эстер и плясала, посвящая в рыцари всех вокруг. Грета и Ракуль, пьяно выпадая из ритма, исполнили танго под I Wanna Dance With Somebody Уитни Хьюстон. Эстер оглядела лица людей, которых так полюбила. Тех, кто приютил ее и заботился о ней. Неужели они делали это только ради Ауры? Эстер отмахнулась от вопроса. Все ее тело охватили легкость и счастье. Она смеялась, кружилась и пила, и ей хотелось еще.

Уитни замолчала, и зазвучали тяжелый синтезатор Wang Chung. Узнав песню, Эстер вскинула руки и взревела не хуже Флоуси. Воспоминание было ярким и неудержимым. Ей лет пять. «Дина на поле», — поет Эстер, и Джек кружит ее по гостиной, откуда видно Солт-Бей. «Дни на танцполе, Старри», — со смехом поправляет ее отец. «Чего? Это же глупо!» — хихикает она. И теперь, во «Флоувине», Эстер отплясывала так, чтобы прогнать из души тоску по Джеку.

— Разрешите пригласить! — Перед Эстер вдруг оказался Марти Макфлай. Он обнял ее за талию и протянул ей руку, зовя танцевать вместе. Секунду или две Эстер не хотелось соглашаться, но потом она прильнула к нему, и они закружились под Dance Hall Days. Плейлист восьмидесятых играл дальше. Эстер не хотелось, чтобы песни умолкли, ведь тогда Софус перестанет ее обнимать.