— Не знаю, что это было. — Она взглянула на репродукцию с лебедями. На разделявшую их линию горизонта. — Может, все дело в горе. В нашем общем горе. — Взгляд, который она бросила на его лицо, прежде чем уйти прочь. Желание остаться, которое она болезненно ощущала всем телом. — А может, это была любовь, — прошептала Эстер. — Не знаю. — Она пожала плечами и снова вытерла глаза.
Абелона смотрела на картину Хильмы аф Клинт.
— Понимаешь,
По хребту Эстер прошел озноб.
— Но даже если это любовь, — у нее перехватило горло, — я боюсь, что нас далеко занесло. Что я поступила неправильно. Опять. — Она ущипнула кожу возле ногтя большого пальца. — Хотя я никогда еще не была так уверена, что все делаю правильно. Как тогда, с ним.
Абелона накрыла своими руками кисти Эстер.
— Это у нас в крови. Чтобы нас далеко заносило.
Эстер посмотрела ей в глаза.
— Мы — потомки мореходов. Викингов, рыбаков, женщин, которые выживали благодаря морю. Тех, кто не боялся, что его занесет слишком далеко, тех, кто пускался в неизвестность, чтобы понять, где грань между опасным и безопасным.
Эстер развернула ладони вверх, и теперь они с Абелоной держали друг друга за руки. Где же эта грань, когда дело доходит до Софуса?
— Наши предки не знали, где их границы, — продолжала Абелона. — Не знали до тех пор, пока их не заносило слишком далеко.
Эстер с благодарностью взглянула на Абелону.
— Всего несколько поколений назад наших Йоханну и Гулль тоже занесло слишком далеко. Твоя австралийская семья существует именно потому, что Йоханна решила выйти замуж и уплыть на другой конец света. Мы с тобой сейчас сидим в доме Гулль; она смогла купить этот дом, потому что решила остаться в Дании; она притворялась мужчиной, служила моряком на торговом судне. Может быть, их тоже занесло слишком далеко? Кому судить? Они сделали выбор без страха. На смертном одре им не пришлось мучиться сомнениями. Тебя могло занести в правильную сторону. Ты выбирала, как поступить, и чувствовала, что твой выбор тебе во благо. Кто сказал, что это плохой выбор? Разве ты кому-нибудь навредила? Обидела кого-нибудь? Нет. — Абелона погладила Эстер по руке. — Не позволяй страху или сомнениям заставить тебя пожалеть о своем выборе. — Слова Абелоны разожгли в груди Эстер искру надежды.
— Спасибо. — Она взглянула на свои пальцы, сплетенные с пальцами Абелоны. На запястье Абелоны чернела маленькая птичка. — Хватит обо мне. Этой татуировки я не помню. — Эстер склонила голову, чтобы получше разглядеть птичку. — Это кто? — Она всмотрелась в белые и серебристые пятнышки на крыльях. — Скворец?
— А, это? Это… — Абелона умолкла и попыталась нерешительно отмахнуться от Эстер.
— Хм. — Эстер огорошенно смотрела на Абелону, стараясь не дать той отвести взгляд. — В чем дело?
— Ну, — неохотно сказала Абелона, — в последние недели я прокладываю путь в неизведанных водах.
— Романтических? — У Эстер подскочили брови.
Абелона не ответила.
— И кто это?! — воскликнула Эстер. Она снова всмотрелась в скворца на запястье Абелоны: в нем было что-то знакомое. Наконец картинка у нее в голове сошлась, и она взглянула Абелоне в лицо. — Боже мой! Лилле Хекс?
Абелона, сдаваясь, вскинула руки, лучась улыбкой.
— Вообще благодарить я должна тебя. Помнишь день, когда мы все встретились возле Рундеторна? С того самого дня мы с Лилле Хекс поддерживаем связь. Пишем друг другу, звоним. Иногда куда-нибудь выбираемся. — Абелона ласково погладила скворца на запястье. — Мы пока в самом начале пути, но это верный путь.
Эстер улыбнулась:
— Судя по твоему виду, татуировке и тому, что скворцы значат для Лилле Хекс, я бы сказала, что вы на очень верном пути.
Абелона рассмеялась, закрыв лицо руками.
— Ты должна была сказать мне об этом еще в аэропорту, первым делом, — поддразнила Эстер.
— Ну, — Абелона смахнула с брюк крошки, — я же недостижимая северянка.
Эстер уже хотела было исправить ее, но заметила морщинки, протянувшиеся к вискам от глаз Абелоны, и усмехнулась.
— Да. Ты и впрямь недостижимая северянка.
В тот день Абелона и Эстер решили встретиться дома за поздним ужином; Абелону рано вечером ждали студенты.
— Справишься? — спросила Абелона, беря пальто и книги. — А то, если хочешь, поехали со мной. Побудешь приглашенным лектором.
Эстер скорчила рожу.
— Ну нет, спасибо. — Она взглянула в окно на ярко-синее небо. — Лучше пройдусь. Завтра долгий перелет домой.
— Прекрасно. Карта нужна?
— Не заблужусь, — улыбнулась Эстер. — Спасибо.
Эстер шла по берегу Сортедама; белые лебеди скользили по воде, которая в лучах закатного солнца казалась расплавленной лавой. Перешла по Фреденс-Бро — мосту Мира. Вот и ворота Королевского сада. Деревья, покрытые блестящей листвой, словно надели лучшие наряды в ожидании весны.
Впереди, под бледным ясным небом, молчаливо высилась Лиден Гунвер. Ранимая, юная.
