—
Застигнутая врасплох, Эстер не удержалась и упала в объятия матери. Закрыв глаза, она вдыхала запах Фрейи — соленая вода, шалфейный шампунь, легкий лимонный аромат жидкости для смывки пигмента. Пару секунд Эстер казалось, что мать дрожит. Потом они расцепили объятия, и Эстер все поняла.
Фрейя стояла прямая как палка, с напряженным лицом.
— Я искала тебя ночью, на вечере памяти.
— Да? — Эстер сжала зубы.
Фрейя, кажется, хотела что-то объяснить, но передумала.
— Я рада, что ты приехала.
Эстер кивнула, старательно избегая смотреть матери в глаза.
— Входи. — Фрейя отмахнулась от несказанных слов. — Я приготовила ужин.
Стол в гостиной был накрыт на троих, в центре горели четыре свечи. Джек сидел за столом в свежей фланелевой рубашке, с волосами, еще влажными после душа.
— Привет, папа. — В голосе Эстер прозвучала легкая настороженность, и она тихонько прибавила: — А как же пирог с картошкой?
Джек в ответ молча подмигнул и выдвинул стул рядом с собой. Эстер села.
— Все в духовке, горячее, — сказала Фрейя.
— Тебе помочь? — спросила Эстер.
— Нет, — резко ответила мать и прибавила уже мягче: — Нет, спасибо. Вот-вот будет готово.
И она ушла на кухню.
Эстер подождала. Когда мать, по ее подсчетам, уже не могла расслышать ее слов, она прошипела Джеку:
— Что стряслось? Не помню, когда мама в последний раз готовила.
— Расслабься. — Джек ободряюще улыбнулся ей. — Как с лебедем? Нормально себя чувствуешь? — Он накрыл ладонь Эстер своей.
Эстер в ответ пожала плечами.
— Ну вот мы и собрались все вместе, — объявила Фрейя, внося с кухни блюда и тарелки: от большой миски с картошкой в сливочном соусе с петрушкой шел пар. Последовали горшочки с маринованными огурцами и свеклой. Тарелка котлеток из тофу с солью и перцем. Буханка
Джек погладил пальцы Эстер, которая смотрела на стол округлившимися глазами.
Фрейя села и разлила по бокалам красное вино.
—
Джек присоединился к тосту. Свободная рука лежала на спинке стула Фрейи.
—
Фрейя, основательно отпив из бокала, придвинула к Эстер миску с картошкой.
— Джек, нарежь, пожалуйста, хлеб.
Эстер переложила себе на тарелку несколько картофелин. Котлетку из тофу. Она не могла припомнить, когда Фрейя в последний раз готовила вегетарианское ради нее. «Расслабься».
— Какая красота, мам.
Она даже не соврала.
Фрейя помолчала. Боль в ее глазах моментально сменилась некоторым облегчением.
— Ну и хорошо. Мне хотелось, чтобы это был особенный ужин.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Эстер выдавила улыбку. Все трое приступили к еде.
— Ну, Старри, — начал Джек после некоторого молчания, — как дела в «Каллиопе»?
Хлеб с маслом застрял у Эстер в горле. Она торопливо запила его вином, прикончила бокал и тут же налила еще.
— Отлично, — срывающимся голосом проговорила она. — Хорошо. В «Каллиопе» все хорошо. — Еще один основательный глоток вина. — Мне там очень нравится.
Эстер не удержалась и бросила на мать вызывающий взгляд.
— Тебе там очень нравится, — повторила Фрейя. Джек предостерегающе взглянул на жену, но та не обратила на него внимания. — Значит, тебя вполне устраивает тот факт, что ты променяла научную степень на работу в гостинице?
Уязвленная, Эстер сердито взглянула на мать.
— Старри, она не хотела… — Джек осекся и повернулся к жене: — Фрей!
— А что такого? Я не хотела никого обидеть. Эстер сказала, что ей очень нравится ее работа. Вот я и захотела узнать, какие преимущества таит в себе гостиничный бизнес. Я просто хочу понять. — И Фрейя отпила вина.
— Что понять? — парировала Эстер. — Как я могу быть счастливой, живя собственной жизнью? Не с тобой? Не здесь? — Кровь застучала в ушах.
— Достаточно, — тихо призвал Джек. — Давайте просто поедим спокойно. — Он перевел взгляд с Эстер на Фрейю. — Давайте просто радоваться тому, что мы наконец снова вместе, за одним столом.
Эстер заставила себя проглотить ответ. «Я бы ни за что не уехала, если бы хоть один из вас пришел, раз обещал. Если бы хоть один из вас выбрал нашу семью, а не собственное горе».
Все трое уставились в тарелки, стараясь не смотреть друг на друга. Напряженное молчание нарушали только просьбы передать соль или нарезать еще хлеба.
Когда ужин близился к концу, Джек прочистил горло:
— Удивительно вкусный хлеб, Фрей.
Фрейя натянуто улыбнулась. Джек повернулся к Эстер:
— А помнишь, Старри, как ты в первый раз пекла такой хлеб? Для заседания Космоклуба, еще Том там был? Хлеб вышел кривой и в середине не пропекся. — Улыбка не могла скрыть отчаянной мольбы, с которой отец смотрел на Эстер. Старый психотерапевтический трюк: связать настоящее с каким-нибудь счастливым моментом из прошлого.
