Эстер проследила за ее взглядом. На берегу сидит Аура и наблюдает, как Куини учит женщин, какие раковины выбирать, а какие — выбрасывать. Улыбается, переводит взгляд на Эстер. «Похоже на тайный язык», — говорит сестра. В тихом голосе звучит восторг.
— Она бы тобой так гордилась. — У Эстер дрогнул голос. — Аура с ума бы сошла от радости за тебя.
Нин обхватила себя за плечи и кивнула.
— Ей с тобой повезло, Нин. У меня никогда не было такой подруги. — Эстер набрала горсть песка и стала пересыпать его из ладони в ладонь. — У меня была только Аура.
— Ну-ну. — Нин обняла ее, утирая глаза.
— Ты знаешь, о чем я. Да, ты всегда была рядом со мной. Еще у меня были папа, тетя Эрин и иногда — мама. В детстве, наверное, Том. Брр. — Эстер передернулась, вспомнив, как прижималась к нему прошлой ночью. — Но так, как вы с Аурой, я ни с кем не дружила.
— А на западном побережье? Ты же мэр — целого города или вроде того? Все еще не встретила там своих женщин?
Эстер коротко усмехнулась:
— Какой там город. Просто старый медный рудник на реке, домики переделали в коттеджи для туристов. На союз сестер не тянет.
— Да, понимаю, — сказала Нин. — Кому же хочется дружить с начальством.
От ответа Эстер спас телефон Нин. Та какое-то время слушала, после чего показала Эстер оттопыренный большой палец и нажала «Отбой».
— Твой пикап пока на лом не пойдет, — торжествующе объявила Нин. — Ему нужны новое ветровое стекло и рихтовка. Завтра у Нифти закрыто, но он велел позвонить в понедельник. Тогда и узнаем, во что обойдется ремонт.
У Эстер подскочил пульс. Вчера на последней заправке она и так превысила лимит на счете.
— С твоим пикапом все будет нормально, — подбодрила Нин, неправильно истолковав тревогу на лице Эстер. — С тобой все будет нормально.
Эстер была уверена в чем угодно, только не в этом.
— У тебя сегодня еще есть дела?
— Встреча с галеристами. А у тебя?
Ответ Эстер прозвенел колоколом:
— Мне надо похоронить лебедя.
Нин долго не сводила с нее глаз.
—
Эстер кивнула.
— Ты точно справишься?
Глядя на золотистые завитки водорослей на мелководье, на ритмично накатывающиеся на берег волны, Эстер кивнула.
— А где? Уже знаешь?
Эстер покосилась на Нин.
— Ах да, — сказала та, поняв все по ее лицу. — Ты похоронишь ее там.
Эстер внимательно всмотрелась в вечереющее небо.
— До первой звезды, — сказала она и начала собирать вещи.
Когда Эстер вернулась в Дом-Ракушку, к свету уже начинали примешиваться оттенки красного. Сад погружался в сумерки, и тент, под которым проходил вечер памяти, казался кораблем-призраком.
«Комби» стоял на подъездной дорожке, работая на холостом ходу. Фары освещали прислоненную к стене дома лопату с прикрученной к черенку скотчем запиской. Рядом, на земле, лежал букетик розовых маргариток.
Эстер вышла из машины и в тускнеющем свете стала читать записку отца.
Старри,
Мы не обсудили, где ты собираешься ее похоронить. Заверни ее во что-нибудь, что со временем разложится, во что-нибудь хлопковое или шерстяное, ладно? Главное, чтобы могила была не меньше трех футов в глубину. И копай пошире, чтобы стенки не осыпались. Могила должна быть достаточно большой, чтобы птица легла в ней свободно. Когда будешь забрасывать землей, время от времени утаптывай слои. Как закончишь, сделай небольшую насыпь, земля потом осядет.
Старри, похороны лебедя могут оказаться очень нелегким делом. Я сейчас вышел на пробежку, но скоро вернусь готовить ужин. Если хочешь, заезжай за мной. Тебе не обязательно хоронить птицу в одиночестве.
P. S. Я нарвал маргариток — вдруг ты захочешь положить их в могилу.
Эстер дважды перечитала записку, сложила ее в маленький квадратик и сунула в карман. Год прошел, а Джек все еще бегает по вечерам. Делает вид, что бегает, чтобы взбодриться, а не исполняет тот же ритуал очищения на берегу, что и весь год с того дня, как Аура пропала без вести.
— Папа? — позвала Эстер, войдя в дом.
Никто не ответил.
— Мама?
В ответ прозвонили на кухне часы — как всегда, запнувшись.
Эстер прошла по прихожей, не глядя на закрытую комнату Ауры. Не позволяя себе мысленно открыть ее. Порывшись в ящике с бельем, Эстер вытащила первый попавшийся шерстяной плед, поймав себя на мысли о том, что птице нужно что-нибудь не хлопковое, а шерстяное. Надо, чтобы ей было тепло.
