Еще водки. Пустая банка «Смирнофф» полетела на пол. Эстер открыла страницу с контактами, набрала короткое сообщение и хотела перечитать его, но в глазах все расплывалось, она никак не смогла сосредоточиться. Ее отвлек громкий стук в дверь. Последнее, что она запомнила из событий этого дня, — это Бен, представший на пороге. Бен пошатывался, глаза были налиты кровью, но в руках у него были две банки водки. Он напряженно улыбался.
На следующее утро Эстер проснулась в лифчике, но без трусов. Рядом спал Бен. Эстер бросило на наковальню очередного похмелья.
Она села и поморщилась; руки и колени после вчерашнего падения были в синяках и болезненных царапинах. Эстер попыталась собраться с мыслями. Взглянула на часы. Громко выругалась и выбралась из кровати.
Она опоздала на утреннюю смену уже на двадцать минут.
Прокравшись на кухню через заднюю дверь, Эстер бросилась к раковине — она трудилась не покладая рук, пытаясь одолеть гору грязных тарелок.
— Шеф ждет тебя у себя в кабинете.
Эстер повернулась. Кейн, прислонившись к разделочному столу, вытирал нож о полотенце. Оглядев ее с ног до головы, он медленно, неодобрительно покачал головой.
— И не тяни.
Отвернулся и продолжил работу.
Эстер на ватных ногах прошла через ресторан до самого кабинета Саймона Макгрэта. Когда она проходила мимо Дидре, Ким и пары других официанток, они что-то зашелестели друг другу.
— Мисс Уайлдинг! Мне стало известно, что сегодня утром вы снова опоздали, — начал Саймон, когда она возникла на пороге кабинета. — Это был ваш второй шанс, и вы его успешно профукали. Можете собирать вещи. Магнитную карту сдадите вечером, в конце смены.
Эстер понадобилась полуторачасовая поездка из Каллиопы в Куинстаун, чтобы перестать трястись от унижения, от стыда; она сообразила, что шефу ее мог заложить только Кейн. На карту были поставлены ее работа, ее жизнь в Каллиопе, он мог прикрыть ее, спасти ее шкуру, но не сделал этого. Предпочел от нее избавиться.
Проезжая по главной улице города, Эстер чувствовала, как в желудке завязывается узел. Выйдя из кабинета Макгрэта, она бросилась в общежитие и собрала вещи. Никого из соседей дома не было. Эстер оставила только грязную кухонную форму и ключи. Все ее пожитки уместились в спортивную сумку и несколько мусорных пакетов и громоздились сейчас в багажнике машины Эрин. Эстер вцепилась в руль.
Возле первой же аптеки она сделала привал. Сидя в машине, проглотила противозачаточную пилюлю и запила водой из бутылки с растворенной в ней таблеткой берокки. Она даже не помнила, трахались они с Беном или нет, — события ночи стерлись из памяти.
Съев добытый в магазинчике заветренный сэндвич с салатом и ломтиком резинового сыра из вакуумной упаковки, Эстер сидела в машине, не зная, что делать дальше. Достала телефон и стала просматривать контакты, прикидывая, какие есть варианты. Эрин — нет, Эстер же фактически угнала ее машину. Нин — возможно, хотя тогда придется залечь на дно подальше от Фрейи, что затруднительно, если Куини окажется вовлеченной в дело. Эстер стала листать контакты дальше. Задержалась на имени Тома. Шоссе вело из города к перекрестку: одна дорога уходила на север, другая — на юг. К Тому. Можно выбрать эту дорогу. Она, Эстер, отвратительно вела себя с ним на вечере памяти, но раньше Том никогда не отказывал ей в помощи.
Обдумывая, как быть, Эстер сняла крышку со стаканчика кофе, купленного в том же магазинчике. Какие у нее варианты? В памяти всплыл Дом-Ракушка.
Эстер отпила кофе и сморщилась. Остывший, горький. Она открыла дверцу и вылила кофе в канаву, а пустой стаканчик бросила на пол, под пассажирское сиденье. Снова взяла телефон и стала бесцельно скроллить. Хотелось отвлечься. Открыла сообщения, посмотрела на оставшиеся без ответа эсэмэски от отца и Нин, закрыла. Проверила почту. Спам да счета. Вдруг Эстер остановилась. Может, ей почудилось?
Она принялась медленно листать назад, пока не нашла то, что искала. В почте висело непрочитанное письмо, причем Эстер не помнила, когда оно пришло. Письмо от Клары Йоргенсен. Ответ на сообщение. Эстер помнила, как написала его, но не помнила, как отправила. Она стала читать письмо Клары, и ее глаза наполнились слезами.
