Дорогая Эстер,
Сегодня я получила ваше письмо; какая это была радость и какое ужасное потрясение. Чтобы собраться с силами и ответить, мне пришлось как следует прогуляться. Меня терзают сложные чувства: я долго ждала, что мне напишет кто-нибудь вроде вас. Какой-нибудь знакомец Ауры по прежней жизни, до Дании. Австралийский родственник. В то же время меня в последние пару лет мучил страх получить письмо, подобное вашему. Я тревожилась об Ауре с того самого дня, как она, покинув Данию, перестала отвечать на мои звонки и письма.
С болью в сердце я прочитала о том, что с ней случилось. Искренне соболезную вам и вашей семье. Не знаю, как вы нашли меня, как связали меня с жизнью Ауры, но я рада, что вы это сделали. Спасибо, что написали мне.
Вы пишете, что подумываете отправиться в Данию. Если и правда соберетесь в Копенгаген, давайте встретимся. Время сейчас подходящее, я скоро улетаю из Лондона на все лето. И, отвечая на ваш вопрос: конечно, я с удовольствием расскажу вам о том, как Аура жила в Дании.
Если вам пока трудно принять решение, знайте, Эстер: здесь у вас есть друзья, с которыми вы еще не знакомы. Вам нужно только сесть в самолет. Об остальном позаботимся мы с Копенгагеном.
Эстер уронила телефон на колени и закрыла лицо руками, пытаясь справиться с чувствами. «Старри» — голос Ауры. Эстер прислушалась. Подняла голову, огляделась. Посмотрела на телефон. Взяла телефон в руки и, дрожа, перечитала письмо Клары. «Здесь у вас есть друзья».
— Хорошо, — сказала Эстер вслух. — Хорошо.
Она помигала поворотником и поехала на север. К Солт-Бей.
Всю вторую половину дня Эстер ехала на восток. В глазах все расплывалось, голова кружилась. Эстер не задерживалась ни отдохнуть, ни поесть. Когда тени стали длиннее, она выбралась наконец на прибрежное шоссе и не останавливаясь проделала весь путь до подъездной дорожки Эрин.
Дверь дома распахнулась, и Эрин, широко шагая в голубом свете, направилась к Эстер.
— Наконец-то. — Тетка сложила руки на груди. — Ты понимаешь, что совсем берега потеряла?
Эстер вытащила ключи из замка зажигания и хлопнула дверцей. Все было как в тумане, ей стало дурно. Эстер, прислонившись к водительской дверце, вяло подняла руки в знак капитуляции.
— Извини, — без выражения произнесла она. — Не знаю, что сказать. Я ужасная сволочь. — И она протянула тетке ключи.
Эрин шагнула к ней, и гнев на ее лице сменился тревогой.
— Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя цвет лица какой-то странный.
— Все нормально. — Эстер одной рукой отмахнулась от теткиных расспросов, а другой оперлась о машину.
Эрин подошла ближе — и зажала нос.
— Да от тебя несет как от винокурни.
Эстер пожала плечами.
Тетка заглянула ей через плечо. Заметила в багажнике сумку, мусорные пакеты с пожитками — и по ее лицу стало ясно: она все поняла.
— Пошли, — решительно распорядилась Эрин. — Я как раз разогреваю ужин.
Эстер взглянула тетке в глаза. Она и хотела принять приглашение, и не решалась.
Эрин вздохнула:
— Есть идеи получше? Ты, как уехала, не ответила ни на одно сообщение Нин. И отцу не отвечала. И, насколько я понимаю, с Фрейей вы тоже слова друг другу не сказали.
Эстер промолчала.
— Здесь распоряжаюсь я. — Эрин положила руку Эстер на плечо. — Идем, поешь что-нибудь. И душ прими, наконец.
Эстер отсиживалась у Эрин несколько дней. Пока тетка читала лекции в университете, Эстер отсыпалась. Наконец вытащила вещи из теткиной машины. Машину она вымыла, натерла до блеска и пропылесосила. Перестирала гору одежды и развесила сушиться. После — поливала теткин огород. Сидела под эвкалиптами с чашкой чая, смотрела, как вдалеке перекатываются волны, и мечтала, чтобы этого было достаточно для перерождения.
Еще она до бесконечности проверяла телефон. Никто не писал. Никто не звонил.
