— Ты решилась взглянуть в лицо неизвестному, а это уже очень много. Именно об этом говорят все великие произведения искусства. Что сказала бы Хильма аф Климт? — Абелона улыбнулась.
Эстер, защищаясь, скривила губы и простонала:
— Не знаю. Что сказала бы Хильма?
Абелона положила руку ей на плечо.
— Думаю, Хильма сказала бы так: «Апатия — легкий выбор. А трудный выбор — твое и только твое дело. Сделай его — и сможешь получить многое: абстрактное, странное, большое, малое, прекрасное, загадочное, боль, потерю, горе, открытия, свободу, радость. Захоти сделать этот выбор, сделай этот выбор — или смирись с ограничениями, которые ты сама себе создала. Смирись с тем, что живешь в клетке».
— Понятно. — Эстер, улыбаясь, вскинула руки. — Смирись с тем, что живешь в клетке? Боже, боже. Напутственная речь окончена?
Абелона рассмеялась.
— Ну ладно, ладно. Давай попробую заново. Хильма сказала бы так: «В моей жизни известного и неизвестного было поровну. Помните красоту, которую я принесла, вернувшись из тьмы».
Они снова обнялись. Эстер благодарила Абелону за заботу и щедрость.
— Подарок на дорогу. — Абелона достала из сумки и вручила Эстер какой-то сверток.
— Ты и так уже столько для меня сделала! — запротестовала та.
— Открой. Разорви бумагу. — Абелона, блестя глазами, подцепила край липкой ленты. Эстер оборвала обертку. В свертке оказался путеводитель по Фарерским островам.
— А я и не подумала купить путеводитель. — Эстер заключила Абелону еще в одно, последнее объятие. — Спасибо.
— Ты же заедешь ко мне на обратном пути,
— Как призрак? — отозвалась Эстер и пошла на посадку, посмеиваясь и прижимая путеводитель к груди.
Абелона подняла руку с оттопыренным большим пальцем. Она махала Эстер, пока та проходила досмотр. Наконец Эстер скрылась из виду.
В иллюминаторе были туман и облака, а под ними — безбрежное темное море. Глядя, как перекатываются внизу волны, Эстер вспоминала слова, сказанные однажды Куини: «Вода, Старри, — это и есть древность. В ней вся память Земли». Сколько же лет этому морю? Эстер вспомнила, как любовалась на звезды с Джеком. Казалось непостижимым, что вот она смотрит вверх — и одновременно заглядывает в прошлое, что это те же звезды, которые люди видели тысячи лет назад. Столь же непостижимым казалось, что когда она смотрит вниз, в океанские глубины, то тоже заглядывает в прошлое — как говорила Куини, в древние легенды о воде. Почти не думая, Эстер сложила большой и указательный пальцы руки, лежавшей на колене, в кольцо.
— Кофе? — прервала ее размышления стюардесса.
— Да, пожалуйста. — Эстер взяла у нее бумажный стаканчик с черным кофе и два пакетика сахара. — Спасибо.
Стюардесса покатила тележку дальше, и тут за спиной у Эстер кто-то сказал:
— Прошу прощения!
Она обернулась.
— Это не ваш шарф? — В кресле за ней сидел седеющий мужчина в очках в черепаховой оправе. Приветливо улыбаясь, он держал в руках шарф Эстер.
— Ой, спасибо. — Эстер потянулась за шарфом. — Наверное, за тележку зацепился.
— Ничего. — Мужчина говорил по-английски, как Абелона. Эстер решила, что он или датчанин, или житель Фарер.
Она принялась размешивать сахар. Снова взглянула вниз, на море. Тихонько замурлыкала какой-то мотив, только песню не могла вспомнить. Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, Эстер пропела про себя куплет. В памяти всплыла коробочка с диском на бюро в комнате Ауры: женское лицо в окружении морских волн, похожих на текучие волосы русалки. Эстер всматривалась в коробочку, пока не вспомнила: это альбом Сары Бласкоу
— Мы все родом со звезд, — говорит Куини, разбирая радужные раковины, лежащие перед ней на подносе. — Мужчины упали на землю, а женщины и дети — в море. Морская страна — страна женщин. А из моря мы все возвращаемся домой, на звезды. Наш народ всегда это знал. — Она нанизывает на леску морские раковины. Те поблескивают у нее в руках, переливаются в полуденном свете, заливающем кухню.
Эстер поглядывает на Ауру. Та замерла, ловит каждое слово Куини. Почти как в прежние времена.
— Мы всегда…
— Куини, а куда ты хочешь попасть после смерти? — внезапно спрашивает Аура.
Куини прекращает перебирать раковины и через всю комнату смотрит на Ауру. Потом бросает взгляд на женщин, собравшихся у стола.
— При чем тут «хочешь», малыш. Я уже сказала, что отправлюсь на звезды. К своим предкам.
