Восьмая шкура Эстер Уайлдинг полностью

— Мы были близки, Аура много говорила со мной о татуировках. Но часть своей души она никому не показывала. Закрытая комната.

— Абелона говорила что-то подобное.

— Ja. У многих моих клиенток в жизни произошло нечто такое, что заставило их прийти ко мне: татуировки для них — это способ вернуть себе свое тело, свою историю, независимость. Но даже если между нами возникают близкие отношения, я не всегда знаю, какой смысл они вкладывают в эти изображения. Если мне не говорят — я не спрашиваю. Аура не говорила.

Эстер рвала салфетку на мелкие клочья.

— То есть татуировки Ауры были ее способом вернуть себе свое тело? Свою историю?

— Не знаю, Эстер. Не знаю, — мягко проговорила Лилле Хекс.

Эстер была в замешательстве.

— Вы не помните, когда вы с ней познакомились?

Лилле Хекс нахмурилась:

— Можно попросить Талу проверить записи, но, мне кажется, Аура прожила здесь около полугода. Насколько я помню, она училась на первом курсе университета. В первый раз она пришла в нашу студию, по ее словам, чтобы кое-что выяснить. Я к этому привыкла. Люди желают взять у меня интервью, потому что мы один из старейших тату-салонов Европы. Но Аура задавала очень интересные вопросы, меня привлекало, что она человек с сильным характером.

Глаза Эстер налились слезами. От восторга. От горя.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Лилле Хекс, но Эстер жестом попросила ее продолжать.

— Аура говорила, что надеется когда-нибудь превратить слова, которые она вытатуировала на себе, в книгу.

— Книгу? — Эстер покрылась гусиной кожей.

— Ja. Те семь строк — результат ее университетских штудий. Аура хотела написать книгу. Сказку о женщинах и воде.

— Аура хотела написать книгу. Вот это да. — По щекам Эстер катились слезы.

— Мои слова причиняют тебе боль, но не слишком помогают, — заметила Лилле Хекс.

— Нет. Помогают. Все это время мы не могли понять, что произошло, бродили как в темноте. А сейчас я кое-что узнала. И это кое-что нам поможет. — Эстер с благодарностью взглянула на Лилле Хекс. — Можете вспомнить что-нибудь еще? Хоть что-нибудь?

Лилле Хекс пристально посмотрела на Эстер:

— Это скорее ощущение…

— Продолжайте.

— Аура задавала мне много вопросов об истории и ритуале женской татуировки. Она рассказывала о вашей матери, тоже татуировщице. Она умеет закрывать ими шрамы, да?

Эстер кивнула.

— Ауру привлекала другая концепция. Она не хотела ничего прикрывать. Напротив. Она говорила, что хочет открыть, явить миру то, что у нее внутри.

Эстер взглянула на крыши Копенгагена. В голове вертелись слова Эрин, что-то о семи опорных моментах каждой истории. Потрясенная, Эстер прислонилась макушкой к стене обсерватории и стала смотреть в небо.

— Я в растерянности. — Она запнулась. — Родители и тетя рассчитывают, что я найду ответы, дознаюсь, что случилось с сестрой, но я даже не представляю, какие вопросы задавать.

Лилле Хекс положила руку ей на плечо, и Эстер выдавила улыбку.

— Если бы вам надо было понять человека вроде Ауры, с чего бы вы начали?

Лилле Хекс задумчиво нахмурилась:

— Я делаю людям татуировки тридцать лет и за это время крепко усвоила одно: человек решает нанести изображение на кожу, когда хочет перемен. Если бы я размышляла о смыслах той или иной татуировки, то начала бы с этого места. Может быть, я стала бы размышлять, желание каких перемен Аура хотела выразить на коже этими семью фразами. Может быть, перед тем, как сделать первую татуировку, я спросила бы себя, не умалчивает ли Аура о чем-нибудь. Какую историю она носила в себе, о чем хотела рассказать своими татуировками?

Утром следующего дня Эстер с Абелоной сидели в гостиной; Эстер обнимала ладонями чашку «Русского каравана». Дом вокруг них, наполненный весенним утренним солнцем, жил своей упорядоченной жизнью. Увидевшись с Абелоной вечером того дня, когда Эстер познакомилась с Лилле Хекс, Эстер застенчиво поблагодарила ее за это знакомство.

Абелона отпила из чашки и посмотрела на наручные часы.

— Во сколько ты встречаешься с Кларой?

Эстер взглянула на телефон.

— Через час. — Она дернула коленом.

— Ты нервничаешь.

Абелона полистала дневник Ауры. Этим утром она подсунула под фиолетовую дверь записку:

Эстер вывела на экран телефона фотографию Ауры и ее загадочного мужчины, стоящих перед статуей Лиден Гунвер, и передала мобильный Абелоне.

— Этот снимок сделала Клара. Я собираюсь расспросить ее, когда и при каких обстоятельствах.

— Кто это? — Абелона нахмурилась.

— Надеюсь, Клара объяснит. — Эстер изучала лицо Абелоны. — Ты его не знаешь?

— Nej. Может быть, Клара знает?

Каждый раз, когда Эстер смотрела на этого мужчину, с той самой ночи в Каллиопе, когда она только-только нашла снимок в интернете, желудок у нее сжимался от тревоги. Неужели из-за него Эстер лишилась сестры? Она боялась, что от утвердительного ответа ее вырвет.

— Все будет хорошо. — Абелона вернула телефон. — Ты встретишься с Кларой. И все узнаешь. — И она вернулась к дневнику Ауры.