Развлекалась за бинокуляром: снимала почти ASMR-видео того, как тыкаю иголкой песок в пробах. Осадок был мокрый, потом высох и слипся, поэтому приходилось ломать кусочки, пласты, чтобы посмотреть на отдельные частицы – в какой-то момент я поняла, что это очень приятный процесс.
Наблюдаю в последнее время, что доктор в ходе личных взаимодействий наконец-то понял, о чём я говорила, когда жаловалась на коллег около месяца назад, – хочется злорадствовать, говорить: «Ага, теперь вы понимаете, что терпеть, как вы все советуете, невозможно! Это монстры».
Снился сон, где папа бил маму в сугробе около дома после ссоры – они собирались куда-то уехать, садились в машину. В итоге оба вернулись домой. Да-а, стоило почитать «Б.» на ночь. Там всё близится к концу – чувствую, что дочитаю её и начнётся другой этап, с другими книгами.
Ночью думала про то, что здесь я обречена не быть собой с людьми, потому что быть собой почему-то равно соблазнять, а соблазнять – плохо. Хочется найти лазейку, но тут всё очевидно – либо убрать негатив по отношению к соблазнению, либо убрать равенство – сделать так, чтобы У МЕНЯ не было ощущения, что я соблазняю местных мужиков, просто общаясь с ними; что они при этом чувствуют, я не могу знать. Но в то же время фильм «Последняя дуэль» навевает мысли – а что, если любое моё действие всегда рассматривается ими как соблазнение? Тогда неважно, как я себя веду, – результат один. Значит, можно смело быть собой. Это, конечно, прекрасное рассуждение, но у меня-то откуда возникает это ощущение? А что, если они демонстрируют своё соблазнение мной, в то время как я ничего такого не делаю, и от этого мне стыдно? О, кажется, я нашла! Теперь злюсь – какая абсурдная ситуация, а ведь я живу в этом. Вчера до полуночи читала, лёжа в двух креслах в конференц-зале, заместитель пришёл выключить свет, и в тот же момент я сама подошла к выключателю, собираясь уйти. Он немедленно сказал:
– Меня ждала? (Хотя при людях он ко мне на вы.)
– Нет.
– Жаль, я так надеялся!
И ещё всячески добивал свою гениальную шутку.
Такие мелкие, казалось бы, моменты и создают местную атмосферу, для меня уж точно. Вообще неудивительно, что с людьми не хочется общаться – сил бороться в каждом маленьком разговоре нет. Думаю, теперь стоит расслабиться и посмотреть, что будет, как я буду себя чувствовать. Просто дам себе установку не закрываться.
Поняла, что здесь, на борту, в моей голове или в этом тексте часто всплывает слово «мужик». Оно никогда мне не нравилось, я его совсем не употребляла… А здесь меня вдруг окружают не люди, а именно мужики.
После собрания стало немного уныло. Во-первых, и так весь вечер какое-то сонное состояние. Сказали, что очень быстро поднялось атмосферное давление – может, связано с этим. Во-вторых, появилась новая трещина, она отделила мачту метеорологов от остального ледяного поля. Мне не понравилось, что я узнала об этом только на собрании – и всё из-за своей изоляции. В-третьих, выяснила, и тоже только сейчас, что на корме, где должны быть дыры для пробоотборников, всё плохо со льдом: он заехал под корму, а ещё появилась очередная трещина. С одной стороны, хорошо, что работы пока не будет – можно камералить сколько влезет. Мы как раз успели изучить хребет Ломоносова, вполне цельный набор данных получается. С другой, мы же здесь, чтобы отобрать материал, без работы всё-таки скучно. Ладно, вообще, может, это странное настроение появилось ещё и на фоне того, что я дочитала «Б.».
Зато получила письмо! Как всегда, настроение улучшается, хоть сегодня эта сонливость и притупляет все чувства.
Ну вот, только решила быть собой с людьми – и вообще ни с кем не разговаривала…
Пока лежала в салоне и читала, услышала из коридора про новые трещины по правому борту – их я не могу так просто увидеть, но изменение крена уже чувствую. Когда мылась, думала про всё, – я паникёр и сейчас ловлю самые пессимистичные мысли – что, если геологии больше вообще не будет? Может, тот материал, что мы отобрали, это весь материал из экспедиции? Он неплохой, но всё равно мало. Я уже думаю, что будем делать, если геология совсем закроется – наверное, буду проситься в какую-нибудь другую научную группу.
