Что ж, события развиваются – точнее, моя осведомлённость о них. Я сознательно пошла на чистку чеснока, чтобы поговорить с людьми в непринуждённой обстановке. Сначала не понравилось – там в жаре коридора камбуза сидели только трое взрослых мужчин, включая главного геолога, и слушали аудиокнигу очень громко. Но раз уж я заглянула, осталась. Оказалось, что книга интересная – это был рассказ Гришковца про деревню, что мне понятно, учитывая провинциальное происхождение. После рассказа заиграла запись спектакля. Он оказался немного старомодным – всякие шутки про женские сумки и подобное. Когда прозвучали слова: «прямо сейчас какой-нибудь корабль тонет», мы дружно засмеялись – хоть и не тонем, ощущение некой катастрофы есть. Скоро геолог ушёл, к нам присоединились химики, колонку по моей инициативе переставили подальше от меня, ну и завязался разговор про текущую ситуацию. Оказалось, главный ледовик хочет свернуть этот лагерь и устроить новый немного по-другому, но институт нас сдерживает, считает, что мы паникуем, и не готов к активным действиям – так я узнала, что без согласования с институтом мы не можем сами что-то изменить. В принципе, понятно. Ещё узнала, что ночью лопнул один из тросов, которым мы швартовались к льдине, – мощно. В общем, сейчас всё сводится к коммуникации между нами и институтом. Кажется, примерно всё и всегда сводится к коммуникации.
Сегодня опять слабость в теле, сонливость, появилась около четырёх-пяти вечера – достаточно рано. Что происходит?.. Спала я вроде бы достаточно, но нет, просто от недосыпа у меня такого не бывает. Редкий случай: копирую текст сюда из другого письма, лень писать то же самое другими словами. После собрания: «Ещё узнала, что ночью лопнули оба троса, на которые мы швартовались, – вау! Утром перешвартовались, вроде не очень надёжно – ну уже и нет крупной льдины. Тем не менее весь лагерь, кроме метеорологии, остался на одном острове. Пока план такой: эвакуировать метеостанцию, развернуться боком к оставшейся льдине и пришвартоваться к ней. До тех пор никакой геологии, конечно. Так что посмотрим, как всё будет происходить». В принципе, такое решение проблемы звучит адекватно – не очень радикально, но и не пассивно. Видимо, удалось договориться с институтом.
После вчерашнего собрания можно с чистой совестью расслабиться, ведь стало ясно, что пока никаких движений. Кто-то эвакуирует площадку и домик метеорологов, но мне до этого нет дела (правда, уже в конце выглянула в окно и смотрела, прижавшись носом к стеклу, как люди садятся в корзину и едут вверх на тросе – сейчас за борт и обратно только таким способом) – я немного страдаю. Вчерашняя усталость не прошла, добавилась головная боль, не проходящая от таблеток, хоть я и спала долго. Утром удивилась, увидев на комнатном термометре +18 ℃ – обычно мне холодно при такой температуре. Я поняла, что время рисовать, на этом занятии я могу концентрироваться надолго, забыв обо всём. Так и вышло, правда, в полдник сходила всё-таки к врачу – всё нормально, температура и давление не отличаются от обычных… Но боль и слабость от этой информации не прошли. Про рисунок: местами получилось так себе, потому что не понимаю, как акварелью рисовать драпировки, складки на ткани. В своё время была удивлена тому, как легко их рисовать маслом. Объекты без складок выглядят прилично. Композицию я, кстати, изменила, там в итоге тряпка, пара бумаг, мандарин, перчатки и банка витамина Д без этикетки – белая пластмассовая банка. Как-то случайно цвета нарисовались красивые, сочетающиеся между собой – бежево-жёлтый, кирпично-красный, глухой фиолетовый, синий, оранжевый.
