Закончить она не успела — по палубе прогрохотали шаги, которые могли принадлежать только Дядюшке Крунчу. Шму безотчетно напряглась — если голем нарочно не старался смягчить шаг, значит, находился в состоянии душевного волнения. Зная его вспыльчивый и брюзгливый нрав, в такие минуты стоило бы держаться подальше отсюда. Шму с облегчением выскользнула бы на верхнюю палубу, но кают-компания, к несчастью, имела лишь один выход, а столкнуться в нем с абордажным големом было небезопасно даже для ассассина Пустоты.
Дядюшка Крунч ворвался внутрь так, словно проламывал оборону укрепившегося вражеского экипажа. Дверь, жалобно крякнув, повисла на одной петле. Алая Шельма вздрогнула над тарелкой давно остывших блинчиков.
— Во имя Розы, Дядюшка Крунч!.. — вырвалось у нее, — Неужели нельзя уважать своего капитана и…
Он остановился перед ней, тяжело пыхтящий, скрежещущий и покрытый влажной капелью — судя по всему, «Вобла» шла сквозь густую облачность.
— Ринриетта! Известно ли тебе, где мы находимся?
Капитанесса растерялась.
— Где-то в шестистах милях от Каллиопы. Спроси у «Малефакса», если хочешь знать наверняка. Мы идем на восьми узлах, цепляясь за Шепотунчика, потом перепрыгнем на Холодную Мисс и, если та не будет капризничать, доберемся до Каллиоппы через три дня.
— В таком случае можешь передать апперам, чтоб грызли галеты — придется им на какое-то время забыть про икру.
— Что ты имеешь в виду, Дядюшка Крунч?
— То, что я только что взял астролябию и рассчитал местоположение «Воблы». Мы давно уже отклонились от Шепотунчика и где-то в ста двадцати милях от начала Холодной Мисс. Проще говоря, мы куда юго-восточнее, чем должны быть по рассчетам.
Алая Шельма машинально откусила кусок блинчика, едва ли почувствовав вкус.
— Это невозможно, — пробормотала она, — Вчера я самолично сверяла курс в штурманской.
— Я знаю, — пропыхтел голем, — Я тоже делал измерения вчера вечером. Никаких отклонений от курса.
Капитанесса покраснела. Едва заметно — лишь порозовели щеки.
— Проверяешь, как я справляюсь со своими капитанскими обязанностями?
— Навигация — сложная наука, Ринриетта, — в голосе старого голема послышалось смущение, — Не могу же я допустить, чтоб в один прекрасный момент ты забыла учесть поправку на боковой ветер и размозжила корабль об какой-нибудь остров… Дело не в этом. Дело в том, что сейчас мы сбились с курса и потеряли на этом сто двадцать миль, а значит, как минимум один день. Твои приятели-апперы могут быть недовольны. Икра — капризный продукт и каждый лишний день пути может стоить нам приличных издержек.
Алая Шельма закусила губу.
— Вероятно, мы сорвались с нужного ветра. Но почему «Малефакс» не предупредил меня?
— Возможно, тебе стоит спросить самого «Малефакса».
— Гомункул! — отрывисто произнесла Алая Шельма, поднимаясь на ноги, — Немедленный отчет. Вызывает капитанесса.
— Здесь, прелестная капитанесса, — произнес невидимый рулевой «Воблы». Даже на слух было понятно, что он в необычном расположении духа — в его голосе не было слышно привычного сарказма.
— Что происходит, «Малефакс»? — требовательно спросила Алая Шельма, — Почему корабль сбился с Шепотунчика и всю ночь шел не в ту сторону?
— Я…
— Ты проспал перемену ветров? — голос Алой Шельмы звякнул капитанской строгостью, — Увлекся очередным парадоксом и просто не заметил, что судно сменило курс? Я хочу знать, почему мы сейчас находимся на сто двадцать миль дальше от места назначения, чем должны.
«Малефакс» помедлил, прежде чем ответить. Для существа, способного за неполную секунду с точностью до пятого знака после запятой вычислить скорость ветра или рассчитать курс корабля в сложнейших метеоусловиях эта пауза длилась бесконечно долго.
— Не знаю. Она ведет себя… странно.
— Она ведет себя странно с того самого дня, когда я впервые поднялась на палубу, — фыркнула Алая Шельма, — Я думала, мы все к этому привыкли.
— В этот раз все немного иначе, — неохотно заметил «Малефакс», — Насколько я могу судить, магическое поле корабля незначительно потеряло стабильность.
— Что это должно значить? Черт возьми, я капитан, а не ведьма!
— «Малефакс» хочет сказать, что наша «Вобла» капризничает, — Корди без всякого энтузиазма слизнула каплю джема с ладони, и скривилась, точно это был рыбий жир, — С ней такое иногда бывает… Хотя я не очень-то разбираюсь в корабельных чарах, я же не корабел.
— Я надеюсь, кто-нибудь из вас двоих сможет объяснить мне, что происходит с моим кораблем.
Вопрос был задан жестко, не оставляя маневра для уклонения. Шму даже вжала голову в плечи — очень уж хлестнуло по ушам резкое капитанское «моим».
Корди вздохнула и сплела на коленке пальцы.
— Я думаю, «Вобла» в очередной раз дурачится, вот и все. Может быть, и Мистер Хнумр из-за этого ведет себя чудно. У него ведь особенное восприятие ко всему магическому, вот его и скосило магическим излучением…
Дядюшка Крунч гулко ударил себя в литую грудину.
— Меня-то пока не скосило, а у меня внутри тоже чары, если не забыла, рыбешка.
