В отличие от большинства политиков, которые исповедуют идею своего рода рыночной справедливости (то есть каждому по заслугам), Путин считает, что на общие блага могут претендовать и те, кому не хватило для оптимального благосостояния ловкости, дерзости, удачи.
В-третьих, Путин – последователь методологии дадаистов.
Он не делит политиков на хороших и плохих. Он всегда пытается ответить на вопрос: если хороший, то в какой ситуации, для какого исторического периода и так далее, а если плохой, то, опять, – для кого и для чего?
Поэтому он смело может пожимать руку тому же Порошенко, поскольку у него свое видение, в какой ситуации этот брутальный для многих российских политиков персонаж может быть использован позитивно.
В-четвертых, Путин – «ученик Дурова».
В первых своих политических фазах он фактически исповедовал парадигму, характерную для большинства политиков, – преклонения перед улицей. В нынешней фазе, подобно знаменитому дрессировщику Дурову, он абсолютно понимает, что улица – как хищник, ей надо сразу показать, что главный ты, а не она.
В-пятых, Путин следует базовому закону мафии.
На Западе существует универсальная формула, объясняющая влиятельность мафии: мафия говорит – и то же самое делает. Эта форма влияния особенно актуальна сегодня, когда мир разделился на политиков, которые говорят, но не делают, и на политиков, которые делают, но не говорят.
В-шестых, Путин – между законом и правдой.
Непредсказуемые шаги Путина часто вызваны тем, что он шагает, опираясь то на ногу закона, то на ногу правды, – и это там, где другие скачут на одной ноге. А ведь еще у него остаются в запасе шаги, когда он опирается то на букву закона, то на дух закона. Это уже сверхпилотаж в политике, которым кроме него не владеет никто.
В-седьмых, Путин – пугающе неполитичен.
Путин по многим своим действиям часто больше человек, чем политик, и это пугает в мире, где политики больше не люди.
В-восьмых, Путин – «дьявол тонкости».
Путин всегда тонко чувствует, что дьявол кроется в мелочах. Поэтому он очень тщателен в деталировке своих представлений и заявлений. Соответственно, в отличие от других политиков (особенно американских), он никогда не путает глобализацию с унификацией, национальные государства – с национализмом, свободу – с хаосом.
В-девятых, пугающая политкорректность Путина – принцип дзюдо.
Путин с юности впитал одно из базовых правил восточных единоборств: чем боец сильнее, тем он более вежлив и корректен, поскольку это главный способ обуздания убийственных сил.
В-десятых, милитари-стиль Путина.
Путин в любой одежде выглядит как переодетый кадровый военный. Видимо, это осознанная стилистика политика. Он лукаво знает, что в сегодняшнем мире главные – бухгалтеры, но девушки любят танкистов.
В-одиннадцатых, Путин – звездочет, а не сыродел.
В последних своих выступлениях Путин, видимо, далеко не случайно появлялся на фоне звездного неба (забавно выглядит: американский президент появляется на фоне звездного флага, а российский – просто на фоне звезд). Опять-таки это осознанная стратегия повышения своих ставок, в том числе и за счет фона.
Политик, у которого фоном являются звезды, всегда выглядит увереннее политиков, у которых фоном выступает, например, сыр пармезан. Так устроены люди – они любят пармезан, но стремятся к звездам.
В-двенадцатых, Путин и вызовы.
Он всегда с серьезностью отличника относится к вызовам времени, среды и обстоятельств. Да, иногда он отстает с ответом на вызовы пунктуальности.
Иногда затягивает с ответом на вызов – Сирия. Иногда отвечает вовремя – Крым. Но отвечает всегда. В отличие от того же Ельцина, который многие базовые вызовы просто игнорировал и не замечал (яркий пример – Югославия).
В-тринадцатых, «наивность» Путина.
Путин, как ни покажется это странным, часто искренен, что нехарактерно для политика. Например, у большинства мировых политиков чувство к народу – консумация, а у него – просто приязнь. Складывается впечатление, что ему легко с простыми людьми, иногда даже кажется, что он просто наивно верит в дружбу и любовь.
В-четырнадцатых, Путин – православный.
Путин явно не очень набожен, но православный. По особенностям своего мировоззрения – даже «наивно» православный.
В-пятнадцатых, Путин и демонизация.
Пусть складывается впечатление, что из масштабных исторических фигур больше всего Путина интересуют фигуры Грозного и Сталина. Однако парадокс заключается в том, что, занимаясь стратегией, он особо не интересуется их стратегиями. Его больше интересуют их технологии по следующим направлениям:
– как работать в условиях демонизации (как сказали бы сегодня – в условиях черного пиара);
– как гнать Россию, но не загнать;
– как смущать умы, не порождая смуту.
В-шестнадцатых, Путин – сепаратор истинных и ложных смыслов.
Он наделен мгновенной особенностью интуитивно чувствовать различие между истинным и ложным.
В-семнадцатых, последовательный Путин.
