Ганди изрекал: «Тот, кто говорит о разделении религии и политики, не разбирается ни в религии, ни в политике». Добавлю: тот, кто говорит о разделении политики и бизнеса, делает вид, что не разбирается ни в политике, ни в бизнесе. А тот, кто говорит об объединении политики и морали, – реально не разбирается ни в чем.
На тонкую лесть в политике способны люди только с очень толстой кожей.
У нас конфликты в политике никогда не прекращаются, а просто переводятся в другую форму интенсивности (средний срок пролонгации конфликта – 3–5 лет).
Политика – это регулирование общественных отношений прежде всего через интерес, а не через приказ.
Противоречие физики и политики. Физическими законами нельзя описать жизнь, так как физика не учитывает волю и желание, а только физические возможности. Политическими законами тоже нельзя описать жизнь, так как они учитывают волю и желание, но не учитывают физические возможности.
Скелеты политических проектов самые уродливые.
Общая теория политического поля может быть создана только на базе философии, но не экономики.
Постсоветская политическая система характерна тем, что исправляет ошибки политических институтов путем их уничтожения.
Политическая температура коварнее климатической: при сверхнизкой физической температуре могут замерзнуть водка и виски в фуршетных бокалах, а при минусовой политической температуре могут даже замерзнуть нефть и газ в трубах большого диаметра.
Даже если предлагаешь в политике сложные решения, параллельно предложи простые движения.
Постсоветская политика двухтактна, как биение сердца: первая фаза – систола – политика меняет коррупционные схемы, вторая фаза – диастола – коррупционные схемы меняют политику.
Борьба за толпу в политике – это борьба за власть. Борьба за толпу в экономике – это борьба за рынок.
Постсоветская политика – это всегда театр (по карнавальности, нарочитости, сценичности и искусственности). Хотя и театр-то провинциальный. А иногда она еще и панель. Панелью она становится, как правило, ближе к выборам, когда вечная дама постсоветского политтеатра начинает в очередной раз делать мужчинам неприличные предложения.
Почему я скептически отношусь к любым изменениям в политике? Только потому, что наша ушлая, тертая, деловаристая элита любые изменения в политике всегда использует для своей пользы, пока только чухается неповоротливый, забитый проблемами и нуждами народ.
В фитнесе существует правило – бойся тупых углов: все травмы происходят при слишком тупом угле суставов. А в политике существует правило – не бойся острых углов: все прорывные идеи здесь возникают при обострении проблемы.
Наиболее частый выбор в постсоветской политике – между предательством и холуйством.
Ложь всегда ниже правды. А политическая ложь – всегда ниже пояса.
В политике нельзя игру путать с жизнью, а жизнь – с игрой.
Постсоветская политика – это не соблюдение законов и правил, а постоянный поиск способов их нарушений и легитимации этих нарушений.
Если вы хотите на время спрятаться в политике, лучше всего спрятаться где-то между правдой и ложью.
Большая политика любит тишину еще больше, чем большие деньги.
Для того чтобы в политике создать что-то новое, далеко не обязательно что-то разрушать. Но почти обязательно что-то нарушать.
У меня вопрос: чем отличается простая гастрономия от политической? Простая гастрономия требует эпитетов. В советское время гастрономические эпитеты были убиты. В магазин заходишь: дают сыр, но не говорят какой – пикантный или острый, голландский, пармезан и так далее. Или же дают колбасу, однако никто не спрашивает какую – сырокопченую, сыровяленую, вареную… Так вот, гастрономия всегда должна иметь громадное количество прилагательных и эпитетов. А политическая гастрономия, наоборот, не должна иметь никаких эпитетов и прилагательных. Демократия бывает просто демократией или недемократией, свобода бывает просто свободой или несвободой, справедливость бывает просто справедливостью или несправедливостью. Поэтому любые прилагательные в политике – это коварство, попытка навязать обществу некие ограничения.
В чем главная проблема политики? Раньше она выражала фундаментальные интересы стабильных социальных слоев, а сейчас выражает летучие чувства ситуативных клановых объединений. Интересы, как правило, можно выразить в законах, а чувства, как правило, связаны с их нарушением.
Если политическая свобода не конвертируется в политическое участие – это фальшивка, за которую не купишь никакие реальные ценности, удовольствия и преимущества.
В византийской политике всегда возникал выбор: на что работать – на капризы правителя или на инстинкты правящей элиты? Постсоветский опыт показал, что на первое выгоднее делать ставку тактически, а на второе – стратегически.
В политической жизни за нелюбовь платят значительно больше, чем в частной жизни – за любовь.
В политике не только размер, но и образ имеет значение. Часто именно фальшь образа даже не политически, а именно эстетически отталкивает потенциальных приверженцев.
