Чарльз подошел к дверце и просунул дуло пистолета в щель, затем распахнул ее левой ногой. Темная комнатушка без окон была уставлена витринами. Как музей в миниатюре. В каждой витрине были часы. Разных цветов и разных эпох, некоторые с мудреными механизмами, некоторые простые. Многие все еще тикали. А на полу покоилась человеческая фигура – аккуратно уложенная, с предупредительно прикрытым лицом. Судя по одежде, женщина.
Сара присела и сняла покрывало. Это была моложавая женщина средних лет, лицо ее уже посерело, но волосы все еще сохраняли цвет. Она была одета в красный кардиган поверх белой рубашки, до верха закапанной кровью. Брови были слегка нахмурены, глаза широко распахнуты в ужасе, вдоль щек лежали аляповатые зеленые серьги. Сара вспомнила, как эта женщина проходила мимо ее сада два дня назад, особенно ей запомнился этот красный кардиган. Она шла рядом с пожилым мужчиной, они вели оживленный спор и никак не могли достичь согласия.
Тело женщины было слишком велико для этой комнаты, поэтому ее положили по диагонали, головой в угол. Сара пощупала ее горло, прикоснулась к засохшей крови в углах губ и с усилием раскрыла ей рот.
Чарльз присматривал за холлом, изредка оглядываясь в комнату.
– Сара, все часы показывают разное время. Как думаешь, может это какой-то код?
– Думаю, что часы тут просто для красоты.
Он с сомнением крякнул.
– Ну ладно. А что же ее убило?
– Затрудняюсь сказать. Что-то изнутри. Кажется, она чем-то подавилась.
Он содрогнулся от рвотного позыва и прикрыл рот тыльной стороной ладони, так что пальцы болтались, будто щупальца какого-то морского животного.
– Пойдем, – сказала Сара, протиснувшись мимо него.
– Думаешь, мы найдем трупы всех десятерых?
– Может быть, – отозвалась она. – Но скорее девятерых.
Резкий вдох.
– А десятый?
– Вероятно, сбежал. Либо где-то прячется.
Две самые большие двери вывели их из холла в просторную обеденную залу с высоким потолком, затянутым паутиной по углам. Окна с одной стороны тянулись вверх на три четверти высоты дома, открывая фантастический вид на бурлящее, бешеное море. Войдя в залу, они закрыли за собой двери, и Чарльз на скорую руку соорудил возле них баррикаду из сервировочного столика и стула.
В комнате царил беспорядок. Стол был накрыт для обильной трапезы, начатой, но так и не законченной. Едоки даже не добрались до десерта: весь стол был уставлен тарелками с недоеденным горячим, остатки соусов на них засохли пыльными и растрескавшимися полумесяцами, будто струпья от одной весьма неприятной болезни. Чарльз пересчитал их. Восемь персон. То есть все гости минус двое слуг. Восемь стульев были выдвинуты из-за стола: некоторые аккуратно, какие-то в спешке. Два из них были опрокинуты.
– За ужином разразился спор, – предположил Чарльз и поскреб пятно крови или скорее соуса на скатерти.
– Видимо, что-то приключилось со слугами, – сказала Сара, – раз всю эту грязь не прибрали. – «Их сбросили со скалы», – подумалось ей.
Она изучала нож и вилку: на ней не хватало одного зубца, на месте которого была аккуратная лунка. Она положила вилку и приподняла тарелку. Под ней прятался белый квадратик картона.
На одной из его сторон было напечатано краткое сообщение. Сара зачитала его вслух:
– Миссис Аннабел Ричардс, учительница, обвиняется в получении сексуального удовлетворения, которого достигала, мучая маленьких детей.
Чарльза передернуло от выбора слов. На обратной стороне ничего не было.
– Думаю, это она в той комнате с часами, – сказала Сара.
– Почему ты так решила?
– Дети, вот почему. Когда она с каким-то мужчиной шла мимо меня два дня назад, они обсуждали обучение детей. Я так поняла, что он был доктором, а она походила на учительницу.
– Смотри, тут еще одна.
Чарльз поднял со стола дамскую сумочку, под которой лежали закапанная кровью салфетка и белая карточка. Он прочел отпечатанное на ней послание:
– Эндрю Паркер, адвокат, обвиняется в убийстве своей семьи. – Он поднес карточку к свету, но других подсказок на ней не было. – Может, это тот снаружи, затянутый в силки?
– Не знаю. Может быть.
Пока Чарльз, завороженный бесчеловечностью произошедшего, стоял, уставившись на карточку в руке, Сара нашла под столом еще две таких же. На первой значилось: «Ричард Бранч, социалист, обвиняется в доведении старика до смерти». Другая гласила: «Томас Таунсенд, алкоголик, обвиняется в убийстве своей жены».
– Бессмыслица какая-то, – сказал Чарльз, вздыхая. – Загадка только усложняется.
Сара покачала головой.
– Карточки все объясняют. Этих людей пригласили сюда на суд.
– Но зачем они приехали, если им грозило осуждение?
– Предполагаю, что их сюда заманили. Кто-то с искаженным чувством справедливости. Или тот, кто хотел отомстить.
Чарльз охнул.
– То есть это, по-твоему, зал суда?
Он замер, потрясенный этой мыслью, Сара похлопала его по плечу.
– Вроде того, Чарльз. И похоже, что как минимум четверых приговорили к смерти.
