– Я ее помню, – сказала Сара, вспоминая яркие голубые тени, которые заметила на этой женщине два дня назад. – Она прошла мимо меня с симпатичным молодым человеком. Он молчал, а она вовсю болтала. Рассказывала, что думает о наших краях.
Чарльз кивнул.
– Весьма печально, она ведь твоя ровесница. Впрочем, не могу сказать, что удивлен.
Он не пояснил свой загадочный комментарий, и они вышли из комнаты.
За последней дверью они нашли труп молодого мужчины, также лежавшего на кровати, правда, в пижаме и под одеялом. Комната была столь же бедна.
– Молчаливый молодой человек?
Сара кивнула. Его багаж был полностью разобран, и она сочла этот оптимизм трогательным в свете того, что случилось потом.
– Грустно. Он показался мне очень приятным.
– Что ж, он определенно привлекателен. – Чарльз накрыл простыней его лицо.
Сара присела, чтобы достать нечто из-под кровати. Это была еще одна книга – «Таинственные рассказы». Она повернулась к столику возле кровати. На нем стояла наполовину расплавленная темно-зеленая свеча. Она осторожно провела пальцем по растекшемуся воску.
– В соседней комнате была такая же свеча, которую тоже зажигали. В обеих комнатах нет электрического освещения. Я думаю, в свече содержится какой-то яд.
– Который выделяется, когда она горит, ты хочешь сказать?
– Да. Яд, смешанный с воском и образующий смертоносные испарения. Наверное, он и убил их обоих: этого мужчину и женщину в соседней комнате, – это единственное, что их объединяет. Судя по всему, они умерли первыми. Я видела свечу в корзине для бумаг в одной из других комнат.
На лице Чарльза был написан скепсис.
– С чего ты взяла, что они были первыми?
Сара указала на кровать.
– Их осмотрели и аккуратно уложили в приличном виде. Остальные – те, кого мы нашли, – лежали там, где их настигла смерть, кроме женщины в комнате с часами. Все трое, видимо, скончались еще до того, как вспыхнула паника, прежде чем кто-либо понял, что происходит. И эти двое, похоже, умерли одновременно: отравленная свеча – слишком заметная уловка и дважды вряд ли сработает.
Он взял ее за руку.
– Звучит очень разумно, дорогая. Но мы не можем простоять тут весь день, выдвигая теории. На улице есть сарай, там может найтись топор или что-то вроде него. Чтобы попасть в те две запертые комнаты. А потом мы уедем.
– Я подожду здесь. – Ей хотелось продолжить расследование.
Он покачал головой.
– Господи, нет. Это небезопасно. Убийца в любой момент может выскочить из-за одной из тех дверей.
– Все будет хорошо, Чарльз. Любое движение в этом доме сопровождается громким скрипом. И те две комнаты заперты. Если я услышу хоть шаг или скрежет ключа по металлу, то тут же выбегу и отыщу тебя.
– Хорошо, – вздохнул он, – полагаю, в этом есть логика. Но будь осторожна, моя лапочка.
– Кроме того, – добавила она, – куда вероятнее, что убийца прячется в сарае.
Он побледнел, пытаясь сохранить отважный вид.
– Ну что ж.
Он поцеловал ее и ушел, прежде чем она успела его выпроводить.
Сара стояла одна в конце коридора. Тишина была словно теплая ванна.
Она прислонилась лбом к стене. Это была не подобающая леди привычка – Чарльз бы не одобрил, – но ей она помогала сконцентрироваться. Никаких помех, только она и ее мысли и ощущение жара на лбу от трения об обои, по которым он неощутимо сползает. И тут до нее дошло: «Где надежнее всего можно спрятать листок? В лесу. А где проще всего спрятать лист бумаги?»
Она вошла в комнату мертвой девушки.
– «Рассказы русских писателей», – пробормотала она, поднимая тяжелый том со стола. – Прости, но не в твоем они вкусе. Эту книгу ты выбрала из-за ее размера. – Она пролистала страницы. – Все же в некотором смысле ты оказалась хитрее всех.
В книгу были вложены согнутый, исписанный от руки лист и белый квадратик картона с сеточкой тонких линий, свидетельствующих, что в какой-то момент его смяли в комок. «Скарлетт Торп, распутница, обвиняется в соблазнении мужчины и убеждении его совершить самоубийство ради ее выгоды».
Обвинение казалось еще более суровым, чем леденящее безмолвие в спальне.
Тон записки был менее враждебным. Сара присела на кровать, чтобы прочесть ее.
