Воспарить к небесам полностью

— Завтра кто-нибудь в пожарной части должен быть готов принять новую микроволновку.

Микки ничего не сказал, так что я собиралась завершить новость грандиозным финалом.

— И шестидесятидюймовый телевизор с плоским экраном! — воскликнула я, открывая дверцу внедорожника.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотал он, и голос его звучал далеко не так радостно, как я ожидала.

Я забралась на водительское сиденье и закрыла дверцу, предложив:

— Ты мог бы сказать: «Это потрясающе, Эми!»

— Это потрясающе, Эми, — повторил он за мной слово в слово.

— Хм… ты слышал ту часть, где говорится, что размер телевизора шестьдесят дюймов? — спросила я, смущенная его реакцией.

— Слышал. И я не решаюсь обсуждать это с моей наследницей, но должен спросить. Эти вещи жертвуют люди из Бертрама?

Я уставилась на лобовое стекло.

— Эми? — позвал он.

— Я не покупала их, Микки. Ты же просил меня этого не делать.

— Просто хочу убедиться.

— Их пожертвовали они, — подтвердила я, чувствуя себя опустошенной.

Он услышал, как помрачнел мой голос, и объяснил:

— Просто все кажется слишком легким, детка. Тебе в голову приходит мысль, ты отправляешься в магазин и они, просто так, дарят дорогой телевизор?

— Ну, не совсем так. Они помнят меня с тех пор, как я приходила несколько месяцев назад и купила кучу вещей. Твои пожарные также должны будут постоять с телевизором и пожать руки курьерам, чтобы те могли сделать фото и выставить его перед магазином. Я также попросила их пожертвовать один телевизор для «Дома Голубки», и Дэла с кем-то из постояльцев должны сделать то же самое.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я должен был спросить, — сказал он.

— Не уверена, для чего. Ты сказал, что не хочешь, чтобы я что-то покупала. Сказал, что это нормально, если это будет пожертвование, так и вышло.

— Я уже играл в подобные игры раньше, детка, — сказал он, и его тон сменился с осторожного на раздраженный.

— То есть, ты встречался с другой наследницей, которая осыпала твою пожарную часть дождем добра? — язвительно спросила я. — Извини, я что-то не видела доказательств этому, когда была у вас. Или она купила вам оборудование?

— В этом разговоре ты не должна умничать, Амелия. Ты же чертовски хорошо знаешь, что у меня была жена, которая опустилась на дно бутылки, и дерьмо случалось, она играла в игры. Снимала наличные с нашего банковского счета на выпивку, чтобы я не видел квитанции по кредитке, когда буду проводить сверку. Она кормила меня всякой херней о том, где была и что делала…

— Ты не Конрад, а я не Рианнон, — прервала я его.

— Я задал простой вопрос, Амелия.

— Это был оскорбительный вопрос, Майкл.

— Точно, этот разговор ясно дал понять, что я могу тебе доверять, и мне не придется спрашивать снова.

Я стиснула зубы, что означало, что мои следующие слова прозвучали вынужденно.

— Даже зная о моем муже изменщике, о том, что наш брак распался, и я столько времени провела, мучаясь из-за этого. Включая размышления о том, что такого я могла сделать, что все пошло неправильно. В моем случае я самая последняя узнала тот простой факт, что муж мне изменял. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что он сообщал мне важные вещи, но я их игнорировала. Не стесняйся, радуйся, что у тебя есть Амелия Хэтуэй, которая выучила этот урок и не собирается повторять ту же ошибку снова.

— Хочешь сказать, что я приложил руку к тому, чтобы жена поимела наш брак? — недоверчиво спросил он.

— Я говорю о себе, Микки. О тебе и обо мне, — также с недоверием ответила я:

Он закончил наш разговор, заявив:

— У меня до хрена дел, и ссора с тобой не входит в их число.

— Тогда я тебя отпущу, — огрызнулась я. — Вы с парнями наслаждаетесь пожертвованной вам микроволновой печью и телевизором. Прощай, Микки.

— До скорого, — отрезал он и отключился.

Я уставилась через лобовое стекло на магазин электроники, на мгновение задумалась, как все это могло так плохо закончиться, и пришла к одному ответу: Микки. Затем я издала приглушенный, разочарованный вскрик.

После этого я завела свой новый Ровер и уехала.

*****

Было уже поздно. Я стояла в ванной в ночной рубашке и умывалась, когда раздался звонок в дверь.

Я посмотрелась в зеркало, схватила полотенце, вытерла лицо и, прежде чем выйти, сняла с крючка халат.

Мне не хотелось открывать.

Но, к сожалению, я уже была взрослой.

Я была дома. Он наверняка знал, что я дома. Так что с моей стороны, не открывать, выглядело бы малодушием.

Я накинула халат, прошла по коридору и, прежде чем подойти к двери, посмотрела на тень в витражном стекле, открыв, я увидела Микки в форме пожарного-не-борющегося-с-огнем.

— Могу чем-нибудь помочь? — холодно спросила я.

— Я придурок, — ответил он.

К сожалению, поскольку я весь день готовилась таить на него злобу в стиле Робин (новой Робин, той, кто таила злобу сутки, а не целую вечность), его слова нанесли прямой удар по этой решимости.

Я выдержала достаточно, чтобы сказать:

— Ты можешь быть таким.

— Нас обоих прокрутили через мясорубку. У тебя есть дерьмо, которое нужно переварить и пройти с твоим бывшим. И у меня тоже.