Воспламеняющая полностью

Правда ли это – или он принимал желаемое за действительное, основываясь на одном внезапном и непроверенном предчувствии? Это предчувствие могло оказаться такой же галлюцинацией, как дым, который он вроде бы унюхал. Из-за охватившей его паники. Он не мог проверить истинность предчувствия, а «толкать» было некого.

Энди выпил имбирного эля.

Допустим, его дар вернулся. Это не панацея от всех бед. Он это знал лучше других. Он мог выдать множество слабых импульсов или три-четыре оглушительных, прежде чем свалиться замертво. Возможно, ему удалось бы добраться до Чарли, но не могло быть и речи о том, чтобы вырваться отсюда. Посылая импульсы, он добился бы одного: обширного кровоизлияния в мозг, которое прямиком отправило бы его в могилу (когда он подумал об этом, пальцы механически оторвались от простыни и принялись ощупывать участки лица, в свое время потерявшие чувствительность).

Не следовало забывать и торазин, которым его пичкали. Отсутствие препарата – он не получил положенную таблетку, потому что электричество отключилось, – в значительной мере вызвало охватившую его панику. Энди это знал. Даже теперь, чувствуя себя намного увереннее, он хотел принять лекарство и погрузиться в спокойствие, которое оно приносило. Вначале ему иногда по двое суток не давали торазина перед очередным тестированием. Это приводило к постоянной нервозности и депрессии. Его словно окутывало густое облако… но никаких панических атак.

– Признай, ты теперь наркоман, – прошептал Энди.

Он не мог сказать, правда это или нет. Он знал, что существовали физические зависимости, к примеру, от никотина или героина, вызывавшие изменения в центральной нервной системе. И существовали психологические зависимости. Он учился с парнем по имени Билл Уоллес, и тот очень, очень нервничал, если не выпивал три или четыре бутылки колы в день, а его давний друг из колледжа, Куинси, жить не мог без картофельных чипсов, причем не любых, а определенной, никому не известной марки «Шалтай-Болтай», выпускаемой в Новой Англии. Куинси утверждал, что остальные чипсы этим в подметки не годились. Энди полагал, что здесь речь шла именно о психологической зависимости. Он не знал, является ли его тяга к таблеткам физической или психологической. Но знал, что таблетка ему нужна, действительно нужна. От одной мысли о синей таблетке на белом блюдце у него пересохло во рту. Они больше не держали его без торазина сорок восемь часов перед тестированием. То ли чувствовали, что он начнет биться в истерике, то ли понимали, что проку от этих тестов никакого.

В итоге перед ним стояла суровая неразрешимая проблема: принимая торазин, он не мог воздействовать на людей, а отказаться от таблетки у него не хватало силы воли (и, разумеется, прознай они, что он не принимает лекарство, ему на голову тут же свалилась бы куча новых неприятностей). Когда электричество включат, и ему вновь принесут синюю таблетку на белом блюдце, он возьмет ее. А потом постепенно вернется в привычное спокойно-апатичное состояние, в котором пребывал до наступления темноты. Все происходящее с ним сейчас было неприятным отклонением. Скоро он будет смотреть «Клуб ВГ» и Клинта Иствуда по «Хоум бокс офис» и наведываться за чем-нибудь вкусненьким к всегда набитому под завязку холодильнику. Скоро он продолжит набирать вес.

(чарли, чарли в опасности, к чарли со всех сторон подкрадывается беда, чарли во враждебном мире)

Если и так, он с этим ничего поделать не мог.

А если бы смог, если бы каким-то образом поборол зависимость от таблеток и убедил выпустить его отсюда – свиньи полетят, а нищие поскачут, почему, черт побери, нет? – кардинальное решение, касающееся будущего Чарли, не приблизилось бы ни на йоту.

Он лег на кровать, раскинул руки и ноги. Небольшая часть его рассудка, которую теперь волновало только отсутствие торазина, продолжала бить в набат.

В настоящем решений не просматривалось, поэтому он «уплыл» в прошлое. Увидел себя и Чарли, бредущих по Третьей авеню в каком-то замедленном кошмаре: крупный мужчина в старом вельветовом пиджаке и маленькая девочка в красно-зеленом. Он видел Чарли, ее напряженное, бледное личико, слезы, бегущие по щекам после того, как она выгребла мелочь из телефонов-автоматов в аэропорту… Выгребла мелочь и подожгла ботинки какого-то солдата.

Разум его двинулся в более давние времена, к Порт-Сити, штат Пенсильвания, и миссис Герни. Грустной, толстой миссис Герни, которая пришла на курсы похудания в зеленом брючном костюме, сжимая в руке рекламный листок с аккуратно написанным слоганом, который придумала Чарли: Вы худеете, или последующие шесть месяцев мы вас кормим.