Я не мог получить деньги в Париже, городе, где я всегда давал, а не брал. Я мог бы получить деньги в Лондоне, но правительство Великобритании не пускало меня туда. Поэтому пришлось думать, причем думать быстро; каждое утро мне приносили кипу счетов, сопровождаемых письмами, составленными в приятных выражениях, однако не оставляющих сомнений в твердой решимости их авторов получить долг. Если бы в то время кто-то вошел ко мне в номер и увидел странного вида схемы и таблицы на моем письменном столе, остаток жизни я, скорее всего, провел бы в клинике для умалишенных. Мои схемы и таблицы выглядели примерно так:
«1. Дорийцы из Гераклеи (Херсонес) и ионийцы из Милета (Феодосия). Около 650 г. до н. э. Написать толстому итальянцу в Женеву. Возможно, покроют ¼ счета „Ритца“.
2. Готы (250 г. н. э.), гунны (376 г. н. э.), хазары (около 740 г. н. э.). Сбыть будет трудно. Бостон? Послать телеграмму в конце недели? Надеюсь, этого хватит, чтобы расплатиться за два новых весенних костюма.
3. Фарнак (63 г. до н. э.), в память его инвеституры Помпеем в Босфорское царство. Сапожник? Возможно, если римский заика-мошенник еще жив.
4. Византийские греки (1016 г. н. э.) и кипчаки (1050 г. н. э.). В обычное время их было бы более чем достаточно, чтобы оплатить счета в „Ритце“ и провести Пасху в Биаррице. Сейчас – крайне маловероятно. Написать в Лондон, Женеву и Нью-Йорк!
5. Македонцы. 8 и 12 финикийских драхм. Возможно, эпоха Александра Македонского (498–454 гг. до н. э.). Как звали англичанина, который готов был заплатить за них любую цену наследникам Абдул-Гамида?[2] Написать нашему бывшему послу в Константинополе. Возможно, он вспомнит. Если вспомнит, я спасен!
6. Фессалийская лига (196–146 гг. до н. э.). Голова Зевса в венке из дубовых листьев и Афина Итония. За них и прежде нельзя было выручить много. Фердинанд[3] наверняка знает адрес возможного покупателя, но как добраться до Фердинанда, во всяком случае, до подписания мирного договора? В лучшем случае вырученных денег не хватит даже на сапожника.
7. Коринф, ок. 500 г. до н. э. Голова Афины, Геллерофон на Пегасе и химера. Очень красивые, как все, что я покупал через Абдул-Гамида, но сбыть их трудно. Если я получу за обе хотя бы 1/10 того, что заплатил за них, я расплачусь с портным на 100 %.
8. Малая Азия. Лидийские электрумы (ок. 700 г. до н. э.). Их много, но все они довольно примитивны; царапины на лицевой стороне. Чтобы добыть их, я три месяца копал в Трабзоне и потратил массу денег. Но это не довод для Женевы. Конечно, я их продам, но вырученные деньги лишь покроют чаевые для Оливье.
9. Испания (ок. 350 г. до н. э.). Фокейская драхма и драхма Эмпориона. Их вообще не стоило покупать. На греков нет желающих. Продам за любую цену, хотя бы на оплату купе в спальном вагоне до Биаррица».
Нет, я не сошел с ума. Я просто записывал свои соображения, относящиеся к моей нумизматической коллекции. Как странно! Благодаря тому что несколько дорийских торговцев, возмутившись обстановкой в Гераклионе в 650 году до н. э., отплыли в неведомые земли и высадились на южном побережье будущей Российской империи, парижский «Ритц» получит плату за комнаты, занимаемые великим князем Александром в январе 1919 года н. э. И все же в истории человечества прослеживается очевидная логическая связь. Останься дорийцы на родине, в крымской земле не было бы ни древнегреческих монет, ни ваз, ни статуй и я не организовал бы дорогостоящие археологические раскопки, сначала в окрестностях моего имения Ай-Тодор, а позже в Трабзоне и других местах на побережье Малой Азии. Еще более странным казалось следующее: я расплатился по счетам в Париже и получил короткую передышку благодаря тому, что всегда считалось «откровенной блажью» и «дорогой игрушкой» бездельника – члена императорской семьи.
Глядя на свои схемы и таблицы, я вспоминал слова отца: «Подумай, Сандро, о возможностях, которые ты упускаешь. Если бы ты вложил всего долю того, во что тебе обходятся раскопки в Крыму, в надежные акции и облигации государственного займа, ты удвоил бы свой годовой доход и никогда не нуждался бы в деньгах. Если тебе не нравятся акции и облигации, покупай нефтяные месторождения, покупай нефть, марганец, недвижимость, но, ради всего святого, прекрати тратить деньги на этих скучных древних греков!»
Что бы я делал в январе 1919 года, если бы последовал совету своего практичного отца и в 1900-х годах бросил археологические раскопки? Акции и облигации? В моей банковской ячейке в Санкт-Петербурге хранились целые связки акций, но даже большевики, которые их присвоили, не могли избавиться от них ни за какую цену, потому что выпустившие их концерны были уничтожены революцией. Нефтяные месторождения? Медь? Марганец? Недвижимость? Все это у меня было, но я никак не мог бы убедить портного на рю Фобур-Сент-Оноре, что ему следует обменять пару фланелевых брюк на квартиру в одном из моих домов в Санкт-Петербурге или на нефтяные месторождения на Кавказе.
Я с полным удовлетворением признался самому себе в том, что иногда безумие окупается.
