Хотя расхождение между двумя вышеописанными точками зрения вполне понятно и объяснимо, оно не порождает больших разногласий в юридических кругах по вполне веской причине. Ни силы полиции Сен-Бриака, ни воодушевление русских монархистов в эмиграции не способны свернуть Союз Советских Социалистических Республик с избранного им курса. В настоящее время едва ли можно надеяться посадить великого князя Кирилла на престол силой пушек и штыков. Конечно, как всегда, последнее слово принадлежит верному другу и надежному утешителю всех претендентов – Истории. История же учит, что только в геометрии кратчайшим расстоянием между двумя точками является прямая, а вовсе не чередование революций и контрреволюций. Из истории мы знаем поучительную сказку о растрепанном беженце среднего возраста, который в течение двадцати трех «тощих лет» вел полуголодное существование, но потом стал королем Франции Людовиком XVIII. История напоминает о поразительных достижениях еще одного француза, молодого парижанина, не обладавшего особыми талантами, который, благодаря своему красноречию, проделал путь от террас второразрядных кафе до дворца Тюильри; он известен как император Наполеон III. Кроме того, История извлекает из своих запасников имена Карла II в Англии, Луи-Филиппа во Франции и Фердинанда VII в Испании – все трое следовали принципу «никогда не отчаиваться» и наконец, благодаря своему терпению, сели на престол. Не обошлось и без дружеской помощи в виде «кредитных счетов» у сочувствующих бакалейщиков и доверчивых трактирщиков. Та же История в наши дни признает нынешнюю власть Сталина неоспоримой, но в то же время напоминает о том, что сравнительно недавно взлетел к вершинам власти неистовый маленький корсиканец по фамилии Бонапарт.
Шуткам Истории нет конца. Именно поэтому, когда наши признанные мудрецы с нотками гражданского возмущения в голосе спрашивают меня: «Что вы можете сказать о поведении вашего племянника Кирилла? Разве вы не считаете крайне нелепой мысль о том, что он изображает из себя императора Всероссийского?» – я неизменно и с некоторой бравадой отвечаю: «Нет. Я верю в Историю. Не могу не верить. Я сам великий князь, неужели вы не понимаете?.. Я достаточно долго живу на свете и прекрасно понимаю: многое из того, что кажется нелепым сегодня, возможно, не позднее чем завтра назовут самым восхитительным примером стойкости».
Тем не менее Кирилл в самом деле «изображает из себя» царя и действует соответственно. Издает указы, дарует монаршие благодарности, подписывает монаршие назначения и пишет статьи о политике, которой должны следовать его сторонники.
Его жизнь полна незатухающего пафоса, потому что положение монарха, хотя его в высшей степени переоценивают, напоминает страшный сон. Он правит империей, которой больше нет, а его верные подданные водят такси в Париже, служат официантами в Берлине, танцуют в театрах на Бродвее, снимаются в кино в Голливуде, разгружают уголь в Монтевидео или умирают за добрый старый Китай в нищих пригородах Шанхая. Управление прежней многоязычной Австро-Венгерской империей можно считать синекурой по сравнению с нынешней задачей великого князя Кирилла.
Учитывая обстоятельства, ему приходится повелевать почти исключительно по почте. Вряд ли он считает перо могущественнее меча; просто меча у него нет.
Каждое утро крепкий, загорелый почтальон появляется на пороге импровизированного императорского дворца в деревне Сен-Бриак, тяжело дыша и отдуваясь под тяжестью пачек писем, на которых есть штемпели почти всех стран мира. Иностранные представители теневого императора России ежедневно сообщают ему о физическом и моральном состоянии его далеких подданных, хотя они первыми готовы признать: на то, чтобы разобраться в бесконечно запутанных проблемах русских изгнанников, потребовался бы какой-нибудь супер-Моисей.
Он сидит и читает. Благодаря своим материалам для чтения он изучает географию и психологию человеческой зависимости.
Русские, русские, русские… Русские по всему миру! Умные мечтатели и изворотливые хитрецы, герои с разбитым сердцем и бесстыжие трусы, кандидаты в Зал Славы и полноправные пациенты доктора Фрейда.
Судя по всему, красные агитаторы, работавшие на Балканах, добились больших успехов в среде русских беженцев в Югославии; в такое время положение может спасти лишь «личное письмо от его величества»…
Подобные предложения наводят великого князя Кирилла на мысли. Жизнь – странная штука. Югославия – страна, освобожденная его дедом, земля, пропитанная кровью двух поколений русских солдат. Кто мог подумать, что она переживет своих благодетелей из Дома Романовых?
У него нет времени на слишком долгие раздумья; пришло письмо из Нью-Йорка с пометкой «чрезвычайно важно». В Соединенных Штатах по-прежнему высок уровень безработицы, и «несколько слов монаршего поощрения будут высоко оценены обедневшей русской колонией в Гарлеме».
