Есть у меня порядочно кой-чего рассказать читателям дорогого журнала «Верность», и, может быть, нечто будет некоторым полезно. Расскажу еще о следующем. Хоть была я светской, мало молящейся, неблагодарной Богу, а все-таки была у меня скрытая жажда приближения к Богу. Существование Его для меня было несомненно. Но у меня не было сознательного постоянного общения с Ним. Спасение Христово рода человеческого на Голгофе было для меня смутно. Не была я атеисткой, но ведь этого мало.
Вот теперь мы, русские, беженцы. Покинули свою Родину и рассеялись по лицу всей земли. Везде-то мы пришельцы и изгнанники. Бедствие это допустил в нашей жизни Господь за наши согрешения, за наше неверие. Мало было в народе познания Святого Евангелия…
Ушла я из России с дочерью и еще с одной сироткой-девочкой, дочерью одного генерала. Бежали мы из Таганрога в Алупку, в Крым. Там нашел меня брат первого моего мужа и привез на греческой миноноске «Эракс» в Константинополь. Тут мы пробыли месяц. Брат не нашел здесь работы и переехал в Афины, в Грецию. Нас троих он тоже взял к себе. Наконец устроился он в одном банке. Поселились мы в одной небольшой квартирке и скромно стали жить. Все работали. Деверь мой, благодеянием которого мы жили, был человек умный и образованный; знал много языков. В Российском банке, в свое время, он занимался крупными экспортными делами. Был он также отличный законовед. В греческом банке его эксплуатировали, как беженца. От него брали как можно больше, а ему не додавали. Жили мы стесненно. Но были одеты; дети учились. Доброта и самоотвержение деверя были исключительные.
Но вдруг заболевает мой милосердный родич. Температура – 40 <градусов> и выше. Зову доктора, который ошибся в диагнозе и лечил неправильно. Больной теряет сознание. У меня полное отчаянье. Положение тяжелое, и жалость большая была к этому хорошему человеку. В бессонные ночи думала не раз: «Не дай Бог умрет; но что с нами тогда будет!» Не отходила я от больного. Приглашаю профессора. Выясняется ошибка доктора. Говорят: «Ошибка врача – воля Божия». Необходима была немедленная операция. Профессор знал, что мы не можем платить, и предложил он сделать операцию даром. Но за содержание больного в больнице надо было платить. Трудно было перевезти страдавшего; он такие испытывал боли, что нельзя было к нему прикоснуться. И денег на перевозку в карете скорой помощи не было. Стала я тогда молиться Богу. Успокоилась душа после молитвы.
На другой день пришел к нам доктор. Понимал, что нет денег на перевозку больного в лечебницу. Доктор этот был человек сердечный. Подошел он к моему столу и, видя на нем лежащее Евангелие, спросил меня: «Это вы читаете Евангелие?». Я ответила утвердительно. На это доктор заметил: «Хорошо, хорошо делаете, читайте его, всегда читайте». Я, действительно, усердно начала читать в то время Евангелие. Поговорив со мною о чтении Евангелия, доктор ушел. Я осталась одна с тяжелобольным. Денег я нигде не разыскивала, ибо не у кого было и просить. Прямо положилась на Бога. Села я и опять стала читать Слово Божие.
Доктор наскоро отрезал у больного омертвелую клетчатку и велел поскорее отправить больного в хирургическую больницу, иначе, сказал, будет поздно…
Сижу я. Читаю Евангелие. Что за вещь? Не понимаю – в Евангелии нахожу нужные деньги. Я была поражена и не могла прийти в себя от удивления.
Немедленно заказала карету, и больного отправили в больницу. В больнице меня постигло разочарование. Профессор сказал, что хотя он операцию сделает, а только время уже было упущено. Я попросила профессора сделать операцию и выразила мою надежду на помощь Божию. Профессор улыбнулся, дав мне понять, что он больше себе верит, чем Богу.
После операции больному стало хуже. Для профессора это было естественно, так как он улучшения и не ждал…
И что же?.. Больной поправился. Удивлены были профессор и весь больничный персонал. Господь поднял на ноги моего деверя. Вернулся он опять на службу.
Прошло некоторое время. Дочь моя уже кончала французскую школу. Заболел опять мой родственник воспалением легких и воспалением почек, и тогда он скончался.
Раньше Бог продлил жизнь нашего кормильца; а теперь дочь была уже на собственных ногах, и Господь взял деверя моего с земли сей. Божий сроки всегда везде хороши.
Только теперь чудо с деньгами в Евангелии и чудо спасения моего деверя, после операции, сделалось для меня величественным; а тогда я недостаточно оценила проявление благости и силы Божией. Доктор тот был грек и со средствами; любил он сам читать Св[ященное] Писание. Через него-то Бог и оказал нам помощь.
Знаю, что тайну цареву надо сохранить, а дела Господни превозносить. Расскажу, что сотворил мне Господь в самые страшные дни революции в России.
