Таким образом, несмотря на дурное обращение Антония с Октавией, никакой возможности порвать отношения с Антонием у Цезаря Октавиана не было.
Антоний находился в Афинах; для переговоров с ним Октавиан послал туда Мецената.
Меценат, как обычно, провел переговоры успешно. Было условлено, что Антоний одолжит шурину свои корабли.
Однако в то самое время, когда Меценат вернулся из Греции, Агриппа вернулся из Галлии.
Он победил племена Аквитании, перешел Рейн, победил германцев. Наконец, по возвращении в Италию, он с характерной для него быстротой действий построил новый флот, поспешно оборудовав для этого огромную гавань, названную Юлиевым портом и сформированную за счет соединения Лукринского и Авернского озер.
Канал, по которому бок о бок могли проходить два корабля, связывал эту гавань с морем.
Октавиан знал, что он может полагаться на Агриппу, свою правую руку, точно так же, как он мог полагаться на Мецената, свою левую руку.
Мы уже сказали пару слов об Агриппе в связи со смертью Цезаря. Рожденный в незнатной семье, он благодаря случаю стал товарищем Октавиана, который взял его с собой в Аполлонию. Быстротой своих маневров он внес значительный вклад в успех обоих сражений при Филиппах: первый раз — действуя в отсутствие Антония, второй раз — в отсутствие Октавиана. Обладая способностью подготавливать победу в военное время и налаживать государственное управление в мирное время; умея подчиняться, ибо умел командовать; будучи художником, хотя и оставаясь при этом солдатом; будучи щедрым, но не расточительным, он устраивал игры римскому народу, этому важному вельможе, которого кормили, поили, купали и все те дни, пока длились игры, по приказу Агриппы еще и бесплатно брили.
Он подарил этому народу сто пять водоразборных фонтанов, сто тридцать водонапорных башен, сто семьдесят бесплатных бань; но это еще не все: он раздавал ему лотерейные билеты, на которые можно было выиграть деньги, ткани, ценную мебель, и, дабы поддерживать в нем способность совершать подвиги, достойные времен Клодия, позволял грабить лавки, полные товаров.
Так что Октавиан питал к Агриппе полнейшее доверие; без Агриппы и без Мецената его царствование утратило бы с одной стороны блеск побед, а с другой — блеск поэзии. Это было бы, возможно, царствование Октавиана, но не царствование Августа. Когда он советовался с Агриппой и Меценатом, как ему следует поступить, Агриппа дал ему совет восстановить республику, а Меценат — учредить империю. С присущим ему даром усвоения он взял из того и другого совета то, что было в них полезного. Октавиан учредил империю, но разве кто-нибудь мог заметить, что все живут уже не при республике?
В этом своеобразном триумвирате, созданном Октавианом, Агриппой и Меценатом, замечательно было то, что двое из его членов постоянно жертвовали собой во имя величия третьего. Вот почему позднее, вознамерившись женить Агриппу на своей дочери Юлии, что было скверным подарком, Август потребовал, чтобы Агриппа дал развод своей жене Марцелле, и на те два года, какие сам он провел в поездках по Азии и Греции, доверил ему управление империей. Посланный в Галлию и Германию и вернувшийся оттуда победителем, Агриппа отказался от триумфа и, сооружая акведуки, подававшие в Рим две трети воды, которую там выпивали, на досуге строил очаровательную ротонду, именуемую пантеоном Агриппы.
Понятно, что, снова увидев подле себя столь преданного соратника, Октавиан отдал ему предпочтение перед коллегой, вызывавшим у него подозрения. Так что он поблагодарил Антония, но отказался от помощи, которую прежде сам же у него просил. Не принимая во внимание этот отказ, а главное, желая убедиться, что за ним стоит, Антоний отбыл из Афин, ведя за собой триста кораблей, нагруженных солдатами; было ясно, что, не имея более возможности быть актером, он счел важным оставаться зрителем, причем зрителем опасным для Октавиана, на которого, в случае поражения, он неминуемо должен был обрушиться.
Антоний заявил, что он плывет в порт Брундизий и будет там находиться в распоряжении Октавиана. Впервые, возможно, у Октавиана возникло желание поссориться с Антонием; однако Октавия, несчастная брошенная жена, проявила такую настойчивость, что сумела убедить брата во второй раз отправить Мецената к Антонию. Она надеялась, что находчивый посланник справится со вторым поручением так же, как он справился с первым. Меценат дал согласие и, дабы подчеркнуть значение своего посольства, взял с собой многочисленную свиту. В эту свиту входили: искусный греческий ритор по имени Гелиодор, Плотий Тукка, поэт, слава которого в ту эпоху была необычайно высока, прихлебатель Сармент, шут Мессий Цицирр и я.
Варий и Вергилий должны были присоединиться к нам по дороге, в Синуэссе.
Приготовления к нашей поездке прошли очень быстро, но мы не могли выехать все вместе; те, что двинулись в путь последними, должны были двигаться с большей скоростью и догнать остальных.
