Детали эпизода, связанного с посещением Владиславом Михайловичем и Натальей Михайловной Шарой разгромленной квартиры Трухановых в 1942 году в устном рассказе дяди Влади (он мне как-то сам об этом рассказывал), несколько отличаются от описанного им в «Блокаде». Мне запомнилось, что библиотека и столовая в квартире Трухановых будто бы были разными комнатами, и в столовую В. М. с Натальей Михайловной сразу войти не могли – вход был заклинен этим громадным столом, на котором были видны обколы, надпилы и удары топором, видимо бессильные… А вот помещение библиотеки, где был кабинет Александра Александровича, – это, насколько я помню по рассказу, была уже другая комната… Они вошли туда и ахнули, потому что там уже, как описано, не было ни одного шкафа, а все бумаги и книги сброшены в груду на середину комнаты, и все пропитано этими жидкими дистрофическими испражнениями… И хотя, как уже говорилось, там ничего вроде нельзя было подобрать, но, кроме указанной тетрадки с письмами «Из кругосветного плавания», все же незапачканными еще удалось обнаружить письмо Н. Ф. Труханова к Т. Н. Трухановой от 29 мая 1864 года и два рисунка «а ля рюс» наподобие васнецовских… Один из них изображает великого князя Ярослава Мудрого, второй – ладью, подплывающую к древнерусскому городу. Оба рисунка незавершенные. Эти рисунки дядя Владя с собой унес, а потом, зная, что у меня собирается по крохам то, что относится к Трухановым, мне впоследствии вместе с тетрадкой писем «Из кругосветного плавания» и передал…
И раз уж зашла речь о работах А. А. Труханова, то необходимо добавить, что в Эрмитаже хранятся три таблицы, изображающие обмундирование и схему организации русской армии XVII–XVIII вв. Они были исполнены в 1930-е годы для того самого ИБО, о котором написано несколько страниц в начале «Блокады», об этих таблицах дядя Владя упоминает. И одна из них – «Вооруженные силы России в 1725 году», составителем которой был он сам, несомненно, зрительным образом стояла у него в памяти, когда он читал свои лекции в палате для раненых зимой 1941/42 г. в Мечниковской больнице. И когда один из раненых («на костыле») говорит после лекции В. М., что теперь он знает, чем отличаются теперешние ружья и пушки от тех, что были в Северную войну, так и видишь таблицу, выполненную А. А. Трухановым…
Отдельного внимания заслуживают экслибрисы работы А. А. Труханова. В начале 1930-х годов им было исполнено несколько экслибрисов, рисунки двух из которых – для собрания книг сотрудника Эрмитажа Андрея Ивановича Корсуна и для библиотеки моего деда коллекционера Бориса Афанасьевича Вилинбахова (дед собирал и систематизировал экслибрисы военных библиотек) – имеются в моем собрании. Оба эти экслибриса художественные с изображением гербов владельцев и композиционными деталями, ясно говорящими о происхождении владельцев. Щитодержатели – запорожские казаки, насека, гербы, трофейные знамена и бунчук вводят нас в мир украинской геральдики. Таков сюжет книжного знака А. И. Корсуна, исполненного в 1932 году. Готический орнамент, шрифт, изображение рыцаря, читающего книгу, – на экслибрисе Б. А. Вилинбахова (1933).
И еще в связи с именем А. А. Труханова хочу упомянуть об одной книжке. Она тоже прошла через руки В. М. и попала ко мне после его смерти. Это «Очерк по истории военного искусства в России XVIII–XIX веков» А. Верховского. На ней надписи: «А. Труханова» – это наискосок (почерком не В. М.) и «В. М. Глинка, 1942. Мечниковск больница» – почерком дяди Влади. Но какая связь между этими надписями? Получил ли В. М. ее из рук А. А. Труханова или она пришла к нему позже?
Еще к рассказанному Владиславом Михайловичем в «Блокаде» теперь следует добавить, что между тем днем или теми днями, когда не осталось в живых обитателей квартиры Трухановых, и моментом, когда Н. М. Шарая и В. М. Глинка увидели то, что с этой квартирой произошло, кто-то все же (а, может быть, и не один человек) побывал там с целями совершенно иными, нежели цели тех соседей, что оставили после себя столь выразительные следы.
Прошли еще годы, и уже не было на свете дяди Влади, когда один из моих знакомых, услышав случайно от меня фамилию «Труханов», вспомнил, что купил как-то по случаю в букинистическом магазине папку со страницами, заполненными рукописным текстом, где мелькала эта фамилия – «Труханов». Ему эта папка была не очень нужна, цена, за которую он ее купил, была совершенно незначительной, и раз, мол, для меня это имя что-то значит… Одним словом, папку эту я получил в подарок.
