Словом, мой исторический кругозор неимоверно расширился за эти несколько часов. Но оказалось, что самое интересное было еще впереди. Через какое-то время жена Владислава Михайловича Марианна Евгеньевна пригласила нас за стол. Начался ужин. Выпили по стопке водки. И тут вдруг возник разговор, что получается как-то нехорошо – Петр Андреевич и Владислав Михайлович примерно одного возраста, знают друг друга много лет, а все еще никак не могут перейти на «ты». Слово за слово, решено было немедленно исправить упущение и выпить на брудершафт. Однако оказалось, что сделать это не так просто. Как объяснил Владислав Михайлович, существует целый ритуал, который нужно непременно соблюсти. Вначале полагается выпить на брудершафт, затем обругать друг друга и только потом, помирившись, перейти на «ты». Полушутя, полусерьезно все было проделано, как полагается, и после этого один стал говорить другому «Петя», а тот отвечать «Владя». Можно сказать – ну что ж, милая шутка пожилых людей. И да, и нет. Как мне кажется, за этим стояло нечто большее, отличающее Владислава Михайловича и Петра Андреевича от многих других историков, строящих глобальные концепции, но не интересующихся историческими деталями. Прежде всего, это внимание на первый взгляд к мелочам, а на самом деле – уважение к традиции, к факту, стремление и в мельчайших деталях не погрешить против истины. Оба они питали великое почтение к историческому прошлому.
После этого я не один раз встречался с Владиславом Михайловичем. Никогда не забуду, как несколько часов подряд он водил меня по Эрмитажу, рассказывая историю дворца и его обитателей. Вот комната, где умерла императрица Екатерина Великая, а вот другая, в которой расстался с жизнью император Николай I, вот окно, на стекле которого нацарапал надпись император Николай II, а вот след от осколка, который попал в дверь во время блокады Ленинграда. Глинка познакомил меня со своим учеником Георгием Вадимовичем Вилинбаховым, тогда хранителем знамен Эрмитажа. По просьбе Владислава Михайловича Юра показал нам с Петром Андреевичем хранилища русского отдела, в том числе мундир Милорадовича, бывший на генерале в день 14 декабря 1825 года, и неопровержимо доказывающий, что Каховский стрелял ему в спину. А кто, кроме нас, мог увидеть тогда мундир, брюки и сапоги, которые были на императоре Александре II первого марта 1881 года?
Идут годы, а у меня перед глазами стоит элегантная фигура Владислава Михайловича. Помню, как Юра Вилинбахов только что приехал домой после защиты кандидатской диссертации. В Ленинграде разыгралась стихия, наводнение. Появляется в белом шерстяном пиджаке Владислав Михайлович, поздравляет Юру и делает ему царский подарок – Георгиевский крест.
Весной 1972 года после завершения срочной службы в армии я поступил на работу в Музей истории религии. К этому времени я уже несколько лет занимался изучением русского масонства и его роли в культуре России XVIII–XIX веков. Сегодня на эту тему написано несметное количество статей и книг, да и сама тема стала весьма модной, а в связи с появлением в стране в начале 1990-х годов масонских лож даже по-своему актуальной.
Но в начале 1970-х годов библиография по масонству ограничивалась единичными публикациями, а сама тема была полузапретной, что еще более подогревало мой интерес. И поэтому, получив предложение описать коллекцию экспонатов музея, связанных с масонством, я с готовностью это предложение принял. Особенно интересны были предметы масонских ритуалов рубежа XVIII–XIX веков, о которых вскоре мною было написано две статьи. Важно было не ошибиться в датировке этих предметов, на что обратил внимание ученый секретарь музея В. Б. Вилинбахов, когда я передавал ему эти статьи для публикации. Но оставалось лишь посетовать – специалистов именно по масонству, к которым можно было бы обратиться за консультацией, я не встречал. Неизвестны они были и Вадиму Борисовичу, однако он заметил, что в нашем городе есть В. М. Глинка, который может дать самую точную и обстоятельную характеристику любому предмету рубежа веков, и предложил к нему обратиться. Я сказал, что с радостью сделал бы это, но, к сожалению, Глинке не представлен.
– Это поправимо, – сказал Вадим Борисович и тотчас набрал телефонный номер.
– Дядя Владя, у нас работает молодой специалист, который только что систематизировал масонскую коллекцию. Я сейчас передам ему трубку…
