Слава Богу! Попадала в клуб. Если дверь не желали открывать, я не настаивала, а начинала бродить под окнами. Но сначала находила большую лужу, срывала пучки засохшей мокрой травы и смывала ледяной водой грязь с сапог. Потом готовилась к последнему этапу, смотреть, где сейчас откроется окно… Меня кто-то увидел! Тогда надо стать на выступ фундамента, подпрыгнуть, достать до нижнего края рамы и удержаться так пока не высунется рука какого-нибудь мальчишки. Он начинает тащить меня, но оказывается, что это не просто. Подает другую руку, но сапожища не позволяют согнуть ноги в коленях, чтобы опереться ими о подоконник. Тогда кто-то приходит на помощь моему спасителю и тянет меня за воротник пальтишки. Волоком втягивают меня на плечи пацанов, а я уже очутившись на полу клубу, успеваю оглянуться на преодоленный нами подоконник и порадоваться – мои сапоги его не измазали. Пока меня втягивали в клуб ледяной ветер холодил уши близко сидящих пацанов, но они, выяснив в чем дело, не ворчат. Отмалчиваются и воспитатели, краем глаза наблюдающие за проявлением солидарности своих воспитанников с отверженной от искусства девчонкой.
По субботам начали устраивать в колонии танцы, нас пригласили в мальчишеский хор и, конечно, стали пускать в кино. Уже появилось два киноаппарата и кино шло без перерыва. Поле стадиона украсилось скамейками для зрителей, построили два пруда – один с вышкой для прыжков в воду, другой для рыбалки. Сельские девчонки помогали сажать кусты вдоль дорожек, в одном из уголков колонии сажали деревца. Наша колония на глазах преобразовывалась в парк. Рассказ ушел в сторону…
… Говорят: многое может молитва матери. Этот так. Но она спасала и в таких случаях, когда вроде бы и не нужна помощь. Здоровый ребенок лет пяти, еще не замучил меня вечный голод и холод, зачем мне помогать…
В Ачикулаке возле некоторых мазанок стояли крошечные сараюшки-будочки. Можно было складывать туда какой-то хлам. Один чистенький и пустой мы облюбовали для игры в Дом. Прибежали один раз стайкой и уселись кто куда. Я сижу одна у стены на какой-то дырявой перевернутой кастрюле. Напротив меня сидят дети на земляном полу. Весело и спокойно. И вот я ни с того, ни с сего встала со своего места и отошла к узкому дверному проему. В эту же секунду детей оглушил страшный грохот: на то самое мое место, на ржавую кастрюлю, бухнулась огромная гиря. Она стояла там всегда, закрывая собой небольшое оконце, без рамы и без стекол, а просто обмазанное по краям глиной. Оказывается, ее толкнул от нечего делать любопытный теленок.
Я весело рассказывала об этом смешном случае дома.
– Ах ты ж, Божечко Мой! – воскликнула мама. – Слава тебе, Господи! – все повторяла и повторяла она, качая головой.
Все мы под Богом ходим.
… А вот свободный день от школы в Тазбичи и я тороплюсь с верхотуры вниз к Зине Карчаковой в Итум-Кале. Переговорили все новости за неделю. Хорошо здесь на просторной высокой веранде. Хозяйка вышла и что-то негромко сказала Зине, я не поняла, по-русски или по-ингушки, меня же это не касалось. А женщина мотнула головой в сторону большого красного круга солнца над горой.
– Сейчас стемнеет, – сказала она озабоченно.
Зинка нерешительно пожала плечами:
– Что ж, пожалуй, тебе пора добираться до дома.
А расставаться на целую неделю нам не хотелось… После длительного прощания мы заметили, что круг солнца уже сидит на горе.
Как ни быстро я хожу, но только успела выйти из села, как стало почти темно. Я побежала, но через несколько секунд оказалась в такой тьме, что пришлось остановиться. Вот почему беспокоилась местная женщина! Вот он, каков закат солнца высоко в горах… Солнце не садилось, а как будто падало за гору. Еще оставалось небольшое свечение над острой вершиной. Я успела сделать еще несколько неуверенных шажков при этом свечении и опять остановилась. Вернуться на редкие огоньки села и переночевать у Зинки? Нет, вставать рано и бежать к первому уроку…Хочу домой! Но как? Я в центре сплошной темноты. Небо совершенно черное. Вот тогда я узнала, что луна и звезды необходимые светила, особенно в горах. Но не было в тот вечер ни одной миленькой звездочки, ни луны, ни месяца… Была такая темень, как будто находишься в темной комнате с черной повязкой на глазах.
Что делать?! Стояла и думала… Боже мой, что же делать? Ага…первое спасение – это асфальт. Ну, да, подо мной твердый асфальт. Слава Богу, что внизу, под Тазбичами успели построить дорогу на альпийские луга! Значит, первое: мне нельзя сойти с твердой дороги. Я начала двигаться вперед, не отрывая подошв от спасительной тверди. Разулась. Вот молодец…Медленно, медленно продвигалась придуманными мною лыжными шагами. Ох, бухнуло сердце, что там за огонек впереди… Светятся глаза дикого кабана или волка… Но заставляю себя двигаться, а куда деваться?! Огоньки растут, растут…
