– Надо подпоясаться этой веревкой, иначе буря расстегнет пуговицы на пальто да и его сорвет с тебя…
Я затянула и завязала веревку на поясе. Мы пошли в неизвестность. Молчали. Куда? Если бы знать… То минутное замешательство на пороге дома не позволило нам разминуться с человеком, пробегавшим мимо школы. Он прокричал что-то по-чеченски, но я уловила успокоенность в его голосе. Заглянула в лицо отца моего ученика и уточнила:
– Да?
И он подтвердил по-русски:
– Да, нашлись.
И мы разошлись, он сквозь угрожающие тучи в свой новый дом наверх, а я в свою милую хижину. Слава Богу! И отошли-то мы недалеко от нее.
Директора ни в этот день, ни на следующее утро не было. А завуч ходил по учительской и повторял одно и то же:
– Да-а, уже сейчас тут сидел бы следователь. Додуматься надо было отпустить детей! А ты, старый, ты же знаешь… А согласился – идите, идите за елочкой…
Никто меня ни о чем не спрашивал, но все события прошлого вечера были восстановлены общественным мнением по минутам.
А я думала, как бы не натворить в оставшиеся 2 дня ничего опасного… Сколько можно Богу спасать меня раззяву! Буду стараться!
И постаралась… Такая прилежная училка , лучше не назовешь, я решила провести в навязанном мне втором классе урок физкультуры по всем правилам. В конце занятия предложила поиграть, вернее, уступила просьбам детей:
– А скоро начнем играть?
Девчонки прыгали от предстоящего удовольствия, а пацаны тянули руки:
– Я медведь! Нет, я!
Так хотелось доставить детям удовольствие! Про все опасности забыла… Пригождались все мои детсадовские игры.
Мы вышагивали по « лесу» и орали:
«Медведь» рычал, как ему полагается и тянул хищные лапы к нам. Надо уже остановить бы игру! Но детям так весело! А за минуты две до конца урока я попалась… Самая быстрая девчоночка ловко увернулась от медведя, споткнулась на каменистой площадке и… кровь потекла из ее лба.
– Быстро за мамой Сациты! Спокойно, я сейчас:
– прокричала я детям и метнулась к своему жилищу, благо оно рядом. Стучащее в горле сердце и похолодевшие руки не помешали мне схватить нужный пакет с лекарствами.
– Господи, Боже мой, помоги!
Это кровь или мозг вытекает из головы?! Я паниковала, промывая ранку перекисью водорода. Помазала вокруг иодом, забинтовала лоб стерильным бинтиком.
Показалась встревоженная молодая женщина.
– Сациту нужно в медпункт, – потерянно повинилась я.
Тупо сидела в учительской, мысленно проходила путь до Итум-Кале, который я осенью проползла в темноте. А теперь гораздо страшнее… Идет ли девочка сама, несет ли ее мама… Боже мой, до чего же я грешная, что сама не могу увернуться от беды!
Мне показалось, очень быстро появилась спокойная женщина. Подвез ли их кто-то до медпункта?
– Спасибо вам, – ласково сказала она мне, ошарашенной неожиданным помилованием. Медсестра так хвалила вас: после вашей перевязки ей и делать нечего.
– Слава тебе, Господи! Бедная женщина, она меня благодарит.
– Слава Богу, что все нормально, пусть Сацита скорее выздоравливает!
Хотя все мои « заходы» закончились с Божьей помощью благополучно, я еще долго, радуясь, обещала Ангелу – хранителю быть теперь очень осторожной. Получится ли это у меня?
* * *
Мангышлак. Мы возвращаемся из летнего кинотеатра, дошли уже до клуба «Толкын». На нашем пути появился молодой парень, тяжелый взгляд, на ногах едва стоит. Наклонился, покачиваясь, и поднял огромный булыжник. Парень сделал шаг вперед.
В кого из нас попадет камень, если пьяный не промахнется? Сашка невозмутим. Про него я и забыла. Думаю, что бы мне предпринять, чтобы, главное, не пострадали деточки. Мы не останавливаемся, будто не видим зловещей ухмылки добра молодца.
Бог послал помощь: справа – фары от машины. Мой Ангел Хранитель подсказал мне: делаю пару шажков вправо и поднимаю руку. Грузовичок останавливается. Пьяный парень роняет себе под ноги камень, и он гулко приземляется на асфальт.
Из кабины высовывается приветливая физиономия.
– Молодой человек, – громко обращаюсь я к нему, – подвезите товарища! Он хочет куда-то уехать…
– Куда же мне его везти? – не сразу врубился, как говорит Володя, шофер. Улыбается смущенно.
– Он вам скажет!
И пока они перебрасывались несколькими фразами, мы уже зашли за угол нашего 36 дома.
– Сашка, – хвасталась я позже, – какая я в тот вечер оказалась находчивой!
Но это была не моя заслуга… Как и в другом случае.
* * *
Сидим мы с Наташей, уже студенткой, на морской косе. Поодаль плещется на мелководье малышня. И больше никого.
А слева от поселка надвигается группа парней. Шумят, хохочут, уже, видно «приняли на грудь» Меня всегда веселит это выражение.
Никакой связи, но оно напоминает давнее, колонское, шутливое «на моряков (именно так, а не на моряках) тельняшки рвать, пупки корябать!»
Шумная ватага приближается. Спешно натягивать платья на мокрые купальники и идти к поселку этим парням навстречу?
Нет смысла… Вообще-то в Ералиево всегда спокойно, но все же…
Наталечка вопросительно мотнула головой в их сторону.
