– Ничего, – уверенно говорю я, еще не придумав способа быстрой защиты от любезностей слишком веселой оравы парней. Они, видно, из Казах-аула. Они меня не знают…
Надвинулись вплотную и самый активный, мельком взглянув на Наташку, низко наклонился надо мной, дохнув зловещим перегаром:
– Скучаете тут без нас?
«Вежливый». Договариваться надо со старшей…
Ну, что, я это придумала, что ли? Невидимая защита подсказывает и нужный тон, наступательный и в меру возмущенный, и слова говорю, как по писаному:
– Ты что, так бы вольно обращался с Дюсеновой-апой, с Нургалиевой-апой и… сыпала я фамилии матерей наших учеников из Приморского.
Предводитель отшатнулся, извиняющее поднял руку – дал знак остальным – убираемся подальше.
– Слава тебе, Господи, сколько раз ты помогал нам и опять помог.
* * *
… Оглянулась Наталечка с трапа самолета… И все. Полетела в свой Ленинград, который облюбовала для учебы еще со времен экскурсии туда со своим классом.
А я, оставшись дома одна, кричала, вопила, так, что слышали меня, наверное, и в соседних домах.
А отчего я так разошлась, спросить бы себя?
Школа, школа – на первом плане… А деточки под боком и уже жизнь благополучная. И хоть росли дети подростками, как трава в степи, а у нас в пустыне, как верблюжья колючка в песках – нет времени уже на общение ни у них, ни у нас. Не то, что в детстве…
Слишком резкое отсечение Наталечки от дома. Переход от и до. Очень выявилась быстротекучесть нашей жизни. Потому и случился со мной такой взрыв эмоций.
– Кто дома? – звучал от порога каждодневный вопрос, прибежавшей из школы дочечки.
Каждое утро я иду к Каспию. Сейчас от него слабый ветерок доносит даже до наших двухэтажек запах морюшка. Запахи соленых морских брызг, мокрых мшистых плит на побережье, редкой просоленной полыни – это мы называем запахом моря. Идти к «ближайке» – берег недалеко от поселка всего 10–15 минут, можно босиком по тропинке шероховатой от соли, идти и радоваться жизни. Если бы не частый холодок в груди от мысли, что я должна добиться – суметь упросить Бога, Единственного в таком большом деле Заступника. Тогда я еще не знала, до какой степени грешна: сама не крещеная, детей не покрестила, молитвам их не научила, всего не перечислить.
Знаю всего две молитвы от мамы, а иду и простодушно буду умолять Господа помочь. Больше некого просить.
Все Наташины экзаменационные сессии проходили с моими молитвами. Володины – тоже… Всегда дети получали стипендии, значит, не было переэкзаменовок.
Вовка поступил в институт, ясно, что только с Божье помощью, потому что в нефтяном – сплошная математика, я к ней отношу и физики, и химии, и сопроматы и им подобное, что мне недоступно в жизни. Сочинение Володя только умел писать, как и все в нашей семье. Но 4 по математике в школе – это выучка Розы Булатовны. Ему и помогла на вступительных экзаменах эта четверочка.
Нет, всего не перечислить…
А личную жизнь детей я, грешная, оставила без внимания. И их молитвам не научила. Вот так…
Только о здоровье, об учебе, о работе просила помощи. Пример удивительный: в начале 90-х в Мурманске увольняли с работы тысячами, а Володя остался и работает до сих пор. Слава тебе, Господи!
Не могу до сих пор вспоминать, как я вымолила некрещеного сыночка любимого из Афгана. Это было так долго и трудно, и ночью и днем, и в пути, и на школьной перемене, и…
Я знаю, что никогда у меня не хватит сил рассказать об этом.
И не буду начинать. Зато, Слава тебе, Господи, великая, вернул нам сына с войны!
Почему-то мне часто вспоминается маленькая улыбчивая женщина из одинокой землянки на окраине Ачикулака. Соседские дети позвали меня с собой, куда и зачем, я так и не узнала. Незнакомый мальчик, нерешительно улыбаясь, шел впереди нас. Почему он не загорел, как все мы?
Пришли к землянке. Кругом степь. Это была настоящая землянка, крыша поднималась невысоко над землей. Война догнала эту женщину в Ачикулаке. Она, наверное, как все мы, пожила какое-то время у местных жителей, а когда война откатилась от этого степного края, то пора устраиваться самой. Может быть, женщина обжила бывший окоп и сумела соорудить крышу – это мои позднейшие размышления.
– Мама, мы пришли, все пришли! – радостно закричал светловолосый мальчик.
Смеющаяся, сияющая радостью красивая женщина, почти девочка, взбежала по земляным ступенькам, раскинула руки, чтобы обнять и сына, всех детей и повела за собой вниз. А я осталась… Почему? Не знаю до сих пор. Неизвестное всегда пугает? И я еще тогда не знала про дни рождения. Вскоре мама мальчика выскочила наверх ко мне, наверное, дети сказали обо мне, ласково взяла меня за руку, но я покачала головой. Тогда она еще раз вернулась и протянула какое-то угощение, а я спрятала руки за спиной.
