О-о, какое счастье! Я и забыла, что у дороги живут люди в одиноком доме. Из окна свет от керосиновой лампы и он так вовремя помогает мне: при его слабом отсвете на дорогу я смогла сделать несколько широких шагов. Пока трепетал этот ласковый свет, я почти прыжками продвинулась на приличное расстояние.
Мелькнула и пропала мысль: попросить бы людей проводить меня. Но жалко было попусту отрывать их от дела или от отдыха. Да и керосин в фонаре потратят на меня. А я знала, как трудно здесь достается все. Опять темень… Не отпрыгнула ли я от дороги? С опаской, уже не доверяя голым ступням, я наклонилась и ладошками похлопала вокруг себя. Нормально. Господи, а как же мне справиться еще с одной трудностью, не пройти бы мимо домика – магазинчика на повороте. Невольно усмехнулась: а то уйду в альпийские луга, а там и Грузия – рукой подать.
Ничего, там уже подъем на нашу тропинку, буду руками трогать левую сторону горы и нащупаю дом.
Скорее, тороплю я свое лыжное скольжение. Ха! По снегу не умею, зато таким же манером двигаюсь по асфальту. Шла я так, шла и вдруг успокоилась – опять свет. А как же иначе, ведь еще рано, никто не спит. Слабый свет из окошка домика на повороте освещает дворик и негромкий слышен разговор.
– Слава тебе, Господи, я почти дома!
Третьего этапа пути бояться нечего: скальная тропинка наверх узкая, я могу на четвереньках карабкаться и не собьюсь с пути.
Еще одна неожиданна подсказка в пути: как я могла забыть об этой одинокой сакле! Она прислонилась к горе, а ее плоская крыша справа почти у моей тропки. Еще меньше света, наверное, тут горит свечка, но она и тихий говор внизу приободрили меня. Хватаюсь за сухую траву, за выступы камней и быстро лезу наверх к обжитой площадке на горе, где стоит наша школка и наше крошечное жилище с бабкой и ее дочкой.
Молодая хозяйка была тут перед мазанкой у окошка. Оглянулась на шорох камешков, которые сыпались вниз из под моих торопливых ног и рук. Увидела сначала мою голову, потом и вся я, красавица, предстала перед нею.
Ноги дрожат, запыхалась, а улыбаюсь во весь рот:
– Как вы поживали тут без меня?
– Как… Как ты дошла?! Мы думали – ты осталась опять у подруги… Мы никогда не ходим в такой темноте! Нет, нет, нет, больше так не делай!
И она глянула на небо, где по-прежнему не было ни луны, ни месяца и ни одной звездочки.
– Слава аллаху, – сказала молодая женщина.
– Слава Богу, – подумала я. – Как Ты меня спас!
Тут же в Тазбичах случилось со мной еще более страшное, потому что не одна я могла пропасть.
Заскочили в наш домик четверо моих мальчишек и, запыхавшись, стали отпрашиваться у меня сходить за елкой. Они знают, где она растет, тут не очень далеко и их отпустила учительница географии со своего урока. Надо успеть! Моя старая хозяйка что-то, видимо, уточняла по-чеченски, мальчишки ее успокоили.
– Нет, ребята, я не знаю, можно ли вам идти!
Они загалдели: – Да мы скоро и т. п.
– Хорошо, пойдемте к Али Мамедовичу, я спрошу у него, где эта елка, успеете ли вы до вечера и вообще…
Старого учителя вызвали с урока, объяснили в чем дело.
– Вы знаете то место, которое называют ребята? Как вы думаете, не опасно ли?
– Да ничего страшного… – пожал он плечами.
– Осторожно там, – кричала я вслед ускакавшим мальчишкам.
Неуверенно потопталась около школы. Я сразу чувствовала, что не надо было отпускать детей, а теперь ясно поняла, что сделала страшную ошибку. Зоя отпустила ребят с радостью, лишь бы не вести урок! А направила ко мне, как же, я классный руководитель, начальник…Ужинает себе уже дома и в ус не дует!
Вернулась в нашу хибару. Пожевала лепешку – не хочется. Открыла учебники – не думается… Какая я была, оказывается, счастливая еще час назад! Правда, что счастье – это отсутствие несчастья.
Вышла хозяйка и сразу же вернулась, ворча что-то тревожное по-чеченски. Я выскочила тоже. Откуда так сразу наплыли тяжелые мутные тучи… Бродят прямо по каменистой земле… И сразу же начался ветерок, и в те же секунды он превращается в зло гудящий ветер, а он уже выбивает снежинки из туч, окружающих меня. Паника!
Все, мальчишки погибнут и меня убить мало! Заслужила, негодница… Не смогла благополучно доработать несколько дней до конца полугодия и до окончания практики. Пробежал мимо человек, что-то покричал. Я вошла в дом. Оделась. Сняла пальто. Села, потому что ноги не держали. Еще один мужчина вскочил в сени, коротко переговорил с бабкой и спешно вышел. Я дернула подбородком вверх, округлившимися глазами спросила хозяйку:
– Что?
Она отрицательно покачала головой.
– Боже мой, Боже мой, что же делать?!
И вот открывается дверь и входит человек в пальто, моложавый, симпатичный, в красивой меховой шапке. Стал у двери. Ответил сдержанно на вопрос бабки.
Он пришел за мной! Как только он вошел, я поняла, что это отец одного из моих мальчишек. Он не сказал ни слова. Но я уже затягивала потуже платок и надевала пальто сразу же, как только он появился на пороге. Вышла в коридорчик. Он уже взялся за ручку двери, как хозяйка потянула меня за рукав. Протягивала мне веревку.
Я поняла два ее чеченских слова так:
