- В Воскресенском монастыре в день ангела императрицы, как мы знаем о том. Вероятно, со свадьбой сестры пажа императрица подумала и об его участи. Это же чудесно!
Представления в Зимнем дворце во время Масленицы. Приготовления за кулисами, императрица принимает непосредственное участие в одевании и гриме кадетов, которые играют мужские и женские роли, одетые соответственно. Кадет в хитоне и сандалиях, кадет в тунике и в легких сандалиях с изящнейшими застежками – императрица внимательно и деловито оглядывает их, поправляет где-то и накладывает грим, затем машет – на сцену.
Большой зал, уставленный креслами, с довольно многочисленной публикой из сановников, иностранных послов и придворных, некоторые с детьми разного возраста, которые ведут себя весьма непринужденно.
Раздаются звуки скрипки и клавесина, занавес раздвигается, и открывается сцена, которая достаточно ясно обозначена знаками и зарисовками.
У моря у пещеры нимф и рощи, с дарами нимфам – свитки на ветвях, картины на холстах или на досках, скульптуры мраморные, чего тут нет, - сбегаются девушки и юноши, одетые слегка или в хитонах и туниках, то розовых, то белых, в сандалиях с изящною тесьмой, и с грацией во всех движеньях тел, на празднество иль таинство какое, с приветствиями, вскриками повсюду «Елена!» и «Троянская война!»
Там склон амфитеатром возвышается, внизу лужайка, вход в пещеру – сцена, куда Хор девушек идет с напевом.
Идет там репетиция, наверно. Из публики две девушки сошлись, - одну зовут, как слышно, Каллиопа, другую Терпсихора, словно муз, - и юноша по имени Платон, быть может, сам философ знаменитый, но в юности, иль в наши дни вновь юн, подобие былого, как ягненок.
Платон, высок и статен, отзывается:
- Призвать на суд Елену! Пусть ответит, виновница всегреческой войны и разрушенья Трои, стольких бедствий!
Каллиопа смеется:
- Когда повинна, только в красоте!
Терпсихора словно в пляске:
- Призвать на суд Елену! Пусть ответит, как предалась измене с чужестранцем!
- Гостеприимство оказала, верно!
Елена обращается к публике:
Платон бормочет с удивленьем тихо:
- Разумно рассудила… Неужели прекрасна и настолько же умна? – тут он опускается на землю и засыпает, на сцене все растерянно застывают.
Раздаются голоса: «Занавес! Занавес!»
Императрица из первого ряда кресел, засмотревшись на Платона, поднимает руку: «Стойте!» Она столь явно залюбовалась юношей, что все невольно стали оглядываться на камер-юнкера Ивана Шувалова, фавору которого, очевидно, наступает конец.
Императрица подала знак музыкантам, мол, играйте что-нибудь соответствующее.
