- Ужасно! На лице Бекетова веснушки вскрылись прыщами и гнойниками! С чего бы это? Тут я догадался: содомский грех, связанный никак с дурной болезнью. От него можно заразиться, бог знает чем! Я не стал ожидать, когда слухи дойдут до императрицы. Добился аудиенции через Растрелли, императрица только с ним там встречается, и открыл ей глаза.
- Боже!
- Императрица очень брезглива – и к прыщам, и к содомскому греху. Она в ужасе покинула Петергоф, повелев Бекетову не показываться ей на глаза.
- Бедняга!
Граф Петр Иванович всячески потешается, выражая свое торжество:
- Только не подумай, что это у него от моей чудодейственной мази. Если б я что задумал, он бы отдал концы. Это божья кара.
- Я слышу, императрица приехала. Я иду к ней.
- И я выйду с тобой.
Летний дворец. Покои императрицы.
Камер-юнкер Иван Шувалов и императрица сидят у ее рабочего стола. Они предаются воспоминаниям об охоте в Сарском селе, куда она, по его совету, пригласила Ломоносова, и кстати: поэт написал «Оду, в которой благодарение от сочинителя приносится за милость, оказанную в Сарском селе, 1750 года».
Шувалов, поднимаясь на ноги:
Императрица смеется:
- Иван, Иванушка… Вот как мне тебя звать? Это имя мне грустно помнить…
- Иван Иванович!
- Кому-то вздумалось свою собачку прозвать Иван Иванович. А тут фрейлины вас невзлюбили за непонятные им ваши достоинства, видите, юноша пригожий ходит все с книгой и на них не обращает внимания. Вообразили, что умный пудель, для всех лишь забавный, это вы. Иван Иванович! И я смеялась, когда мне сказали.
- Можно придумать, как у французов, еще одно имя и еще.
- Аристид!
- Мне нравится, ваше императорское величество!
- Значит, и мне необходимо новое имя, помимо титулов и званий.
- Елисавет.
- Это я в одах Ломоносова.
- Армида.
- Аристид и Армида. Нарочно не придумаешь.
Шувалов продолжает:
- Твоим голосом мне ода еще больше по сердцу. Мне кажется, я слышу твои признания.
Императрица поднимается, выходит из-за стола и вся в движении:
- Аристид! Прости мое легкомыслие. Но и тебе нужно остепениться. Камер-юнкер! Будешь вашим сиятельством.
- Графом, как Лесток? Он заслужил, а я ничем.
- Заслужил, да увлекся слишком интригами. Нет, не буду о нем вспоминать.
- А я должен вспомнить о Ломоносове. После оды с благодарением Елисавет он написал стихотворение…
