На другой секции я увидела мертвого мужчину на плите, в его груди торчал нож. Женщина плакала над ним, египетский бог стоял на страже. Девушка стояла рядом с единорогом, сжимала в ладони его рог, пока он держал голову опущенной. Рог сиял. Та же девушка, но уже с крыльями, летела к умирающему солнцу и оживляла его. Старик опускал старушку в саркофаг, египетский бог следил, его собака подняла голову, воя. Люди стояли и смотрели. Женщина была еще жива.
Я поежилась.
Паучиха прыгнула на другое дерево, и стало видно еще одну паутину.
Здесь дракон нависал над убитым рыцарем, огонь и дым лились из его пасти, девушка была на коленях рядом с рыцарем. Паучиха повернулась, и я увидела, как отстраивают огромный город. Я не видела еще подобный город. Здания были соединены мостами. На следующей картине девушка летела верхом на единороге, ведя армию таких же всадников. Ее оружие было знакомым, ее лицо пылало решимостью.
Я указала на нее, паучиха остановилась.
— Это не я, — сказала я. — Если такой была моя жизнь или судьба, то ты немного ошиблась. Я не могу вспомнить всего, но не все изображения мои.
«Запомни, — сказала паучиха, — на гобелене не только твое прошлое, но и будущее. Эти сцены изображают, что ты сделаешь в своей жизни».
— Понимаю, но как я это сделаю в будущем, если ты меня съешь?
«Ах, многие это не понимают. От тебя много ожидать и не стоило, хоть ты и особенная. Ты должна понимать, что, хотя я могу сплести твою судьбу, нужно было знать свою судьбу, ступая на Остров потерянных. Теперь твой путь сломан. Я дала тебе посмотреть на то, что могло быть. Думаю, это доброта. Ты увидела свою жизнь такой перед тем, как она оборвется».
— Это спорно. И все же ты ошибаешься.
«О? Как это?».
— Например, это, — я указала на крылатую девушку, летящую к умирающей звезде. — Такого быть не может. Я так не могу. У меня нет крыльев. Я не богиня».
«Уверена? — спросила паучиха. — Ты не можешь развернуть их?».
— Нет. Может, это Эшли. Она была феей в другой жизни.
«Нет. Нет. Я подавила остальных».
— Да, но они — часть меня. Я не вижу здесь львицы или африканского прайда. Ты выпустила большой кусок моей жизни.
«Это не важный кусок».
— Важный. Я не помню, как там было, но на меня это сильно повлияло. Это нельзя выпускать. Нужно добавить их, если хочешь, чтобы гобелен был верным. Если тебе важна точность. Я думала, что такое сильное создание, как ты, понимает такие детали. Может, ты не так хорошо прядешь, как думаешь.
«Да. Видишь ли, я не могу просто добавить то, как они повлияли на твою жизнь. Мне придется плести гобелен для каждого. Это будет очень сложно. Их паутина во многих местах должна пересекаться с твоей. Только так будет точно».
— Ясно. Раз это слишком сложно, придется принять незавершенный гобелен. Хотя стыдно. Не пойми превратно. Это красивое произведение. И я переживу огрехи, хоть протяну и недолго. Конечно, тебе, как бессмертной, придется мириться с огрехами дольше. Может, ты не можешь достигнуть этой точки».
«Что ты хочешь сказать?».
«Я о том, что ты уже не так юна. Не стыдно признаться, что не хватает практики. Смотри, на что ты способна, пробыв столько на острове, — сказала я, взмахнув рукой. Я не знала, видят ли меня ее блестящие глаза, но старалась выражать эмоции лицом.
Паучиха потерла передние лапы, пока размышляла над вопросом, что желать. Я прислушивалась, ожидая Ахмоса, но слышала только шелест листьев в ночи.
«Может, практики мне не хватает, — сказала Ананси, — но у меня хватает навыков, чтобы создать множество гобеленов. Как-то я плела гобелены для всех в мире. Три девочки — не проблема, как бы запутанно они не были связаны, — паучиха щелкнула клыками. — Хорошо, — сказала она. — Мне нужен доступ к мыслям двух других в твоем разуме, чтобы понять, как они повлияли на твою судьбу».
— Думаю, это к лучшему, — сказала я. — Одна Тиа уже станет очень интересным произведением. У нее довольно сложный жизненный путь. Думаю, тебе понравится ее гобелен.
«Тогда решено».
Давление, о котором я до этого не догадывалась, пропало из моей головы, и я услышала знакомые и растерянные голоса Тии и Эшли. Я сказала вслух:
— Тиа, Эшли, знакомьтесь с Ананси. Она сплетет ваши гобелены. Не шумите, пока она работает.
Девушки тут же притихли.
Ананси побежала по нити, быстро прыгала с дерева на дерево. Когда она оказалась довольно далеко от моего гобелена, она остановилась. Я слезла и села на выступ на дереве.
— Хочешь снова привязать мою ногу? — спросила я невинно. — Я не против. Как долго ты будешь это делать? Я так хочу, чтобы девочки увидели эти шедевры.
«Да, — отвлеченно сказала Ананси. — То есть, нет. Ты достаточно высоко, а яд уже ослабил тебя, так что сама ты слезть не сможешь. У меня на это уйдет дня два. Конечно, придется плести и днем и ночью».
— Отлично, — сказала я. — Мы просто подождем здесь.
Паучиха развернулась, схватилась на паутину выше и поднял тело. Она быстро полезла по нити и добавила, словно себе под нос:
«Придется поглотить парня первым, чтобы хватило энергии на задание. Я никогда еще не делала такой сложный гобелен».
