—
«Что это было?» — сказала паучиха опасным тоном.
— Просто, пока вы его не съели, вам стоит знать, что Ахмос тоже занимает большое место на моем гобелене.
Ананси склонила голову.
«Ничего не поделать, — сказала она. — Я не могу создать что-то огромное без энергии. Думаешь, мое тело создает нити из воздуха?».
— Нет?
«Верно. Я заглянула в разумы твоих спутниц, потенциал их судеб огромен. Может, гобеленов хватит на весь остров».
— Но…
Она перебила:
«Уверяю, задача мне по силам, но для этого нужно много энергии, а у меня ее нет. Прости, если тебе важен твой мужчина, но мне придется съесть его».
— Хорошо, — ответила я ей. — Мы понимаем. Да, девочки?
«Конечно», — отозвалась Тиа.
Эшли ответила не сразу. Я почти ощущала ее горечь.
«Делай, что должна, бестия», — выдавила она.
Этого хватило, чтобы паучиха ушла в ту часть джунглей, где оставила Ахмоса в коконе. Решив, что она ушла достаточно далеко, я мысленно скомандовала:
«Сейчас!».
Мы сосредоточились, соединили наши разумы в Уасрет. Я знала, что страх был барьером для меня. Нужно было отпустить его и полностью довериться спутницам.
— Скорее! — закричала я. Я слышала шум и шорох на деревьях, паучиха спешила к нам на большой скорости. На разум снова давило, Ананси пыталась заблокировать нас, но слишком поздно. Мы впервые объединились полностью, нас сплотило отчаянное желание спасти Ахмоса, и мы ощутили силу.
Я спокойно открыла глаза и подняла руки. Свет звезд щекотал мою кожу. Я посмотрела на опухшую ногу и потянула энергию из деревьев и зверей, из самого космоса, и улыбнулась, когда рана закрылась, а яд покинул тело. Паучиха со стуком упала на мою ветку, щелкая жвалами, с клыков капал яд.
«Что ты наделала?» — осведомилась она.
Я не слушала ее и повернула ладонями. Тело стало невесомым, как лунный свет. Оно медленно поднялось. Когда ноги показались сильными, я опустила стопы на ветку. Часть меня, фея, знала, как держать равновесие. Часть меня, львица, знала, что мне нужна вода, и я позвала воду. Она пришла из воздуха и реки. Когда я сложила ладони чашей, она налилась в них. Я пила, пока львица не успокоилась.
«Лили, ты перегибаешь…» — начала паучиха.
— Нет, Ананси, — сказала я, голос был тихим, как раскаты далекого грома. — Это ты перегибаешь.
Паучиха попятилась, в воздухе трепетали усики. Я знала, что она хочет коснуться меня. Знала, что усиками она считывала разум добычи. Я опустила руки, и ее усики повторили движение и стали бесполезными.
— Но ты же не Ананси, да? — сказала я. — Это имя дали тебе смертные.
«Откуда ты знаешь? — спросила паучиха. — Почему ты так со мной разговариваешь?».
— Я знаю многое, павшая. Знаю, что ты была сияющей и прекрасной. Ты родилась мегаранией, космическим прядильщиком, тебе доверили важное задание, создавать равновесие и документировать историю. Но ты хотела власть, ты нарушила основные законы и погубила свой род. Когда космос не смог больше терпеть твое преступление, тебя настигла расплата, но ты скрылась от этого. Как скрылась от истинного имени.
«Ты не знаешь, о чем говоришь».
— Конечно, знаю. О, не с этим именем ты начинала. Нет, это имя ты себе создала. Это твое истинное имя. Оно выжжено у тебя на сердце. Не так ли, Жалкий Антропофаг?
Паучиха закричала в моей голове. Ее длинные лапы дрожали, она свалилась с ветки и повисла внизу, нить поддерживала ее содрогающееся тело. Человек во мне думал, что паучиха выглядит так, словно на нее брызнули средством от насекомых.
Я склонилась с ветки, глядя на нее.
— Слышишь, как имя разносится эхом в океане пустоты, в котором ты живешь? Несмотря на твой голод, — продолжала я, — ты откажешься от еды, — человек во мне просил верно подбирать слова. — И когда тебя настигнет расплата, — я склонилась, глядя в ее глаза-камешки, — а она настигнет тебя, уверяю, ты примешь свою судьбу с распростертыми… лапами.
Я шагнула ближе, паучиха отпрянула, усики свисали с ее головы.
— А пока предлагаю тебе потратить время на размышления о своих эгоистичных поступках, совершенных за слишком долгую жизнь. А потом сплети свой гобелен. И не забудь включить свой конец. Если тебя это успокоит, это будет твоя величайшая работа».
Паучиха дрожала, отвечая:
«Да, госпожа».
— Хорошо. А теперь отведи меня к моему спутнику и освободи его из паутины. У нас еще много работы.
«Как пожелаете», — Ананси слабо выровнялась и пошла на дрожащих лапах, замирая и проверяя, иду ли я следом.
Она вела меня по извилистой тропе среди деревьев, создавая новую паутину там, где она ослабла. Я следовала за ней, шагая легко и уверенно, в идеальном равновесии разума и духа. Но когда мы подошли к Ахмосу, и паучиха занесла клык над его коконом, я ощутила, как Уасрет ускользает.
