Приняв Ли Шань-чана и других «благородных» (ши), Чжу Юань-чжан делает их своими главными советниками. Они же предлагают ему свои планы действий. В биографии Ли Шань-чана содержится изложение его первой беседы с Чжу Юань-чжаном. На вопрос последнего: «Повсюду идет война, когда же она окончится?» — Ли Шань-чан ответил: «Когда империя (82/83) Цинь оказалась в состоянии хаоса, ханьский Гао-[цзу], вышедший из простолюдинов, щедрый и великодушный, знал людей и искусно использовал [их], не убивал безрассудно и через пять лет создал империю. Ныне основы империи Юань также погрузились в хаос, Поднебесная распалась на части. Вы возвысились в Хао[чжоу], по соседству с Пэй[чжоу] (родиной ханьского Гао-цзу. —
Фэн To-юн на вопрос Чжу Юань-чжана о планах на будущее дал такой совет: «Цзиньлин — жилище дракона и тигра, столица императоров и ванов. Прежде всего [надо] взять его и, сделав своей опорной базой, наступать из него по всем направлениям. Руководствуясь гуманностью и справедливостью, привлекать сердца людей, не быть жадными до мальчиков и девочек, до драгоценностей и шелков, и [тогда] Поднебесная непременно будет умиротворена» [98, гл. 129, 1а-1б].[39]
Как известно, «Мин ши», где эти беседы приведены, редактировалась историографами маньчжурских правителей Китая, которые стремились завуалировать факты антимонгольских настроений и выступлений в период Юань. Тем не менее упоминания о том, что У Дэ «предвидел гибель Юань» и что Ли Шань-чан утверждал «о погружении в хаос основ империи Юань», позволяют думать, что эти люди, присоединяясь к повстанцам, имели целью борьбу именно против монгольского правительства.
В биографиях Фэн Го-юна, Мяо Да-хэна и других нет указаний, что они до вступления в отряд занимали какую-то должность или имели чины. Только Ли Шань-чан был старостой деревни, т.е. занимал самую низшую должность из тех, что требовали назначения властями [56, 9, 14]. Эти сведения совпадают с другими о политическом и экономическом положении наньских феодалов и шэньши в империи Юань, которые, как правило, не только не имели чинов и должностей, но и нередко подвергались репрессиям со стороны монгольских властей. Этим, по-видимому, и следует объяснить их вступление в борьбу с существующим режимом.
Чем же представителей класса феодалов привлекал отряд Чжу Юань-чжана, представлявший собой часть повстанческой армии «красных войск»? Ответ на этот вопрос нужно искать в последовательности действий Чжу Юань-чжана. С самого начала он оказался под командой Го Цзы-сина, до восстания бывшего богатым человеком, а не в отряде вождей-крестьян. Став его зятем и помощником, Чжу Юань-чжан неукоснительно следовал его указаниям. Характерно, например, что продовольствие для отряда Го Цзы-сина, осуждавшего (83/84) вождей из крестьян за их «грабежи», Чжу Юань-чжан выменял на соль. Очевидно, молва о таком дисциплинированном отряде Чжу и снискала ему особенное расположение феодалов.
Выходцы из господствующего класса, среди которых были люди образованные, знавшие историю и военное дело, имевшие опыт управления, с самого начала стали играть заметную роль как в организации повстанческого войска, так и в разработке программных установок. До тех пор у руководителей хаочжоусцев не только не было какой-либо общей программы борьбы, но фактически отсутствовало ясное понимание ближайших целей и задач. Восстание, по существу, было стихийным и неорганизованным. В советах Фэн Го-юна и Ли Шань-чана уже проступают основные черты складывавшейся программы.[40] В них определялись главная цель борьбы — создание повстанцами государства с китайским императором во главе, а также основные методы для ее достижения, намечалась ближайшая стратегическая задача — взятие Цзицина (Нанкина). В конечном счете эта программа была нацелена на установление власти китайских феодалов. Она обходила коренные социальные интересы основной массы повстанцев — крестьян.
Летом 1353 г. (в 7-ю луну 13-го г., т.е. 31 июля — 28 августа) отряд Чжу Юань-чжана атаковал и с ходу взял окружной город Чуян [98, гл. 1, 2б; 112, гл. 211, 5758]. Здесь он встретил своих племянников, известных затем под именами Чжу Вэнь-чжэна и Ли Вэнь-чжуна, и усыновил их. С этого времени Чжу Юань-чжан начал создавать себе группу лично зависимых от него лиц, усыновляя некоторых молодых людей. Эти «приемные» сыновья назывались тогда
