Вакуленко рассказал, что сразу после совещания он получил команду от полковника Бегашвили на выдвижение. На выходе из тоннеля на территорию подразделение разделилось. Основные силы направились к «Миражу», а роте майора Вакуленко была дана команда прибыть в Южный Стан и удостовериться в наличии или отсутствии бежавших боевиков. Стольников слушал, глядя мимо Вакуленко, и пытался понять, что его не устраивает в официальных ответах майора.
– И вы побывали здесь, в поселке?
– Так точно, товарищ генерал. Выяснив, что боевиков нет, мы вернулись к полковнику Бегашвили, чтобы доложить.
– Между ними что, нет связи? – вмешался Саша.
– Так же как и между мной и ими. Все контакты – через центр в НИИ. Эта зона свободна от эфира. А почему, Вакуленко, вы не связались с центром и не доложили Ждану о выполнении задания?
– Как это я не доложил?! Простите… Я доложил, товарищ генерал-полковник! Сразу по исполнении! И он велел отправляться в «Мираж» – так распорядился относительно моей роты полковник Бегашвили.
Зубов поднес к губам рацию:
– Третий!
– Третий на связи.
– Вам докладывал Девятый о том, что Южный Поселок чист?
– Нет.
Посмотрев куда-то в небо, Зубов свирепо покусал нижнюю губу:
– Я вас всех параши в зону драить отправлю… Ты разговаривал лично со Жданом, Вакуленко?!
– Так точно!
Зубов снова поднес рацию к губам:
– Третий, выясни, как дела у Десятого!
– Так точно.
Через минуту, в течение которой появился отправленный на поиски следов Айдаров и коротким кивком отозвал Стольникова, Ждан вышел на связь:
– Первый, у меня нет связи с Десятым.
Впечатленный этими переговорами, Саша снялся с места и подошел к Татарину.
– Тебе надо это увидеть, – проговорил Айдаров.
– Товарищ генерал, я на минуту! – крикнул Стольников и побежал вслед за снайпером. В спину им смотрел внимательный взгляд Вакуленко.
– И что у нас сложилось на данный момент, – проговорил Зубов, скользя взглядом по офицерским воротникам. Он подумал, стоит ли размышлять вслух, решил, что не стоит, и поднял глаза на майора: – Вакуленко, а что в «Мираже»? Ты же оттуда следуешь?
– В тюрьме осталось около сотни заключенных. Вероятно, это те, кому не хватило антидота. Или те, кто не захотел покидать места заключения в надежде, что ему скостят срок.
– Сколько человек из персонала осталось в живых?
– Лично я слышал, что их около пятидесяти. Тюрьма порядком разворочена, на восстановление, говорят инженеры, уйдет не меньше месяца при активном содействии извне…
– Почему вы не выполнили мой приказ?
– Я подчинился распоряжению полковника Бегашвили, товарищ генерал-полковник. Я не имею права отказаться выполнять его распоряжение.
– Ты прав. Это вопросы не к тебе. – И Зубов еще раз поднес рацию к лицу: – Третий, мне нужен Десятый. Хоть умри там, а чтобы связь была!..
Это последнее, что слышал Стольников из разговора. Айдаров бежал впереди него, и вскоре они поднялись на пригорок, который географически обозначал окраину поселка. Еще мгновение – и они скрылись из виду тех, кто стоял на главной улице перед больницей.
– Саша, – тихо заговорил Татарин. – Очень странные события здесь происходят. Сюда посмотри…
Он подошел к наваленной в ложбине куче хвороста и двинул ее ногой. Стольников ошеломленно присел. Отброшенные ветки открыли удивительную картину. Перед ним плечом к плечу лежали трое боевиков. Узнать их было нетрудно по характерным для кавказцев приметам и одежде – часть гардероба составляла военная форма, часть – гражданская. Да характерная для «Миража» короткая стрижка и отпущенная щетина.
Ни слова не говоря, Айдаров взял труп крайнего за ноги и оттащил в сторону. Труп послушно сполз, открывая тело, лежащее под ним. Татарин взялся за ноги и снова оттянул. Внизу был еще один труп.
– Они лежат здесь около четырех часов, – сказал майор, ощупывая тела. – Еще не окаменели, но пальпировать уже сложно. Их сложили не более четырех часов назад… – повторил задумчиво. – Кто?
– Хотел бы я это знать. Я их тут тягал, тягал, но когда понял, что до вечера не перетягать, сложил снова штабелем и ветками забросал.
– А они зарыты были?
– И дерном заложены.
– Как же ты, злодей, разыскал? – восхитился Стольников.
– Саня, ты же знаешь, я из семьи потомственных промысловиков. – И Татарин улыбнулся. – Иногда, бывает, разыщешь тушку кабанчика подтухшую, и ждешь трое суток, пока мишка явится…
Стольников уселся на землю:
– Закидай их ветками. Я ничего не понимаю… сколько их там?
– Наверху – двенадцать. Сколько под этой чертовой дюжиной – это выкапывать надо.
Стольников понял, что впервые в жизни оказался в ситуации, которой нет объяснения. То есть объяснение есть, конечно, но его нет у него. Даже приблизительного. Во-первых, понятно, что боевики в поселке были. Ну, или, по крайней мере, проходили мимо. Это все, что было ясно. А кто убил и почему вокруг царит молчание на этот счет? – эти вопросы остались без ответов.
