— У меня есть имя, Аэролис, — сказала я, возвращая внимание к себе. Это казалось гораздо безопаснее, чем позволить ему сосредоточиться на ком-либо из моих друзей. — А не женщина-землянин и не Хранитель Источников. Твой брат узнал мое имя достаточно хорошо, чтобы выучить. И ты должен сделать то же самое. И ты сделаешь то же самое!
Возможно, я зашла слишком далеко, потребовала слишком многого. Признаюсь, я никогда не умела вовремя отступить.
— Вы запоминаете имена насекомых, которых давите ногами? — спросил Аэролис. — Или, может быть, животных, которых убиваете, чтобы съесть? Нет. Зачем учить имена тех, кто существует так недолго? — Порыв ветра, подозрительно похожий на фырканье, пронесся по арене. — Будь довольна, что я знаю твое имя, женщина-землянин, и я воспользуюсь им, когда ты докажешь, что достойна его. — О, как же я, черт возьми, это ненавидела.
Еще один шаг к Джинну, и я почувствовала, как ветер, исходящий от него, снова треплет мое пальто.
— Ныне ты недостаточно силен, чтобы разрушить чары, которые Джинны наложили на летающие горы. С каждой смертью твой народ становился слабее. Точно так же, как Вейнфолд больше не может убежать из своей короны, ты больше не можешь повлиять на До'шан. Так как же Ранд может это сделать? Как Мезула смогла сделать то, для чего ты слишком слаб?
Ветер вокруг меня становился все холоднее. Я, может, и дрожала, но ужас внутри был еще холоднее.
— Ранд не использовала магию. Железо — живое существо. Его конечности — это цепи, которые прокладывают себе путь через мой дом, удерживая его на месте. Гора сопротивляется магии, но кирка, лопата и время могут сделать то, чего не может сделать вся моя сила. — Джинн замолчал, и по арене пронесся ветер, похожий на вздох. — К сожалению, существа, которые остались здесь, не слишком умны. Управлять ими можно, но только до определенной степени. Научить их пользоваться боевым оружием для нападения на захватчиков было достаточно сложно, но они просто не понимают, что нужно вырвать цепи, держащие их дом.
— Растения! — крикнул Тамура. — Даже самое маленькое растение может расколоть камень.
Я проигнорировала Сссеракиса. Ужас играл в игру, которую я еще не понимала, и каждый раз, когда он давал мне советы, их содержание менялось. Вместо этого я сосредоточила свое внимание на Джинне.
— Я обещала освободить До'шан. И освобожу.
По арене прокатился смех.
— Ты хотела бы знать о последствиях, если потерпишь неудачу?
— Почему это должно иметь значение? — Я отвернулась от Джинна и кивнула Хорралейну. — Подними молот.
Рев ветра снова сотряс амфитеатр. «Я убью любого, у кого хватит глупости прикоснуться к этой штуке». Слова Джинна не были пустой угрозой. Хорралейн остановился, переводя взгляд с меня на кружащийся вихрь.
— Не обращай внимания на ветер, Хорралейн. Подними молот. — Я повернулась к Джинну и сделала еще шаг вперед. — Прекрати стоять у меня на пути, черт возьми! Я не знаю, почему ты так боишься этого оружия, но я чувствую исходящий от тебя страх. — Это была правда. Вкус страха Джинна был пьянящим. Возможно, именно поэтому я чувствовала себя такой смелой, опьяненная таким сильным страхом. Сила, наполнившая мои конечности, смыла усталость последних нескольких дней. Сссеракис передавал силу мне, подготавливая к противостоянию, в котором, как мы оба знали, нам не выжить. Я пыталась не обращать внимания на ложную уверенность, которую это придавало мне, но моя рука медленно потянулась к кисету на поясе, и мой желудок заурчал при мысли о том, что внутри находится Источник.
Хорралейн наклонился над молотом и протянул руку. Та заколебалась прямо перед рукояткой. Оружие все еще было в крови, как тех, кого оно убило, так и последнего человека, который им владел. Этот человек лежал мертвый и холодный на земле неподалеку, его грудная клетка провалилась внутрь под действием магии Джинна. Он служил ужасным напоминанием об обещании Аэролиса убить любого, кто прикоснется к молоту.
В амфитеатре воцарилась неестественная тишина, и у меня возникло странное чувство, что Джинн останется в ловушке на До'шане навсегда, прежде чем позволит кому-либо прикоснуться к молоту.
— Мы не собираемся нападать на тебя, Аэролис, — прошептала я. — Я не знаю, почему ты так ненавидишь молот, но позволь мне использовать его, чтобы освободить тебя.
Рука Хорралейна сомкнулась вокруг рукоятки Сокрушителя.
