– Ты сумасшедший! – всхлипнув, я попыталась оттолкнуть его руки от своих, но он не позволил мне этого сделать. – Ты не слышишь, что говоришь! – уже ничтожно скулила сквозь слёзы я, вместо того, чтобы говорить если не с достоинством, тогда хотя бы с долей самообладания. – Между нами всё кончено!.. – я начала буквально выкручивать свои руки из его мёртвой хватки. – Не смей меня касаться!.. – не успела я договорить эти слова, как он, притянув меня к себе, прислонил мою голову к своей груди. – Ты втёрся ко мне в доверие!.. – почему-то вдруг прекратив вырываться, продолжала восклицать я, непроизвольно хлюпая забитым носом. – Снова!.. Как я могла поверить тебе второй раз?!.. – я ударила его руками в спину, но от этого больнее стало только мне. – Ты обманул меня!.. Обманул!.. Ты обманщик!.. Ты совсем не любишь меня, и твоя лимонная вербена совсем не успокаивает нервы!..
– Тише-тише, – начал вдруг раскачивать меня Дариан, словно пытаясь убаюкать. – Таша, я люблю тебя… Ты ведь знаешь, что люблю. Сильно. Подожди ещё минутку, вербена сейчас подействует… – сделав глубокий вдох, он гулко выдохнул, и моя щека непроизвольно скользнула по его залитой моими слезами груди, облачённой в хлопковую толстовку. – Маленькая моя, ну почему ты так сильно плачешь?.. Не бойся, всё позади. Я больше не буду с тобой так жесток.
– Ты изнасиловал меня!.. – бессильно пропищала ему в грудь я, сжимаясь от необъяснимого жара внутри своей грудной клетки.
– Изнасиловал… Изнасиловал… Прости меня. Я больше не буду тебя насиловать. Ты ведь не будешь меня больше доводить до такого состояния, верно? – он слегка отстранил меня и, заглянув в мои затуманенные глаза, протёр ладонью мои мокрые щёки. – Ну же, хватит плакать, маленькая моя, – он снова прислонил меня к груди. – Просто ты такая сексуальная, такая вредная, такая моя… Я не смог удержаться… Хочешь, мы не будем заниматься сексом до тех пор, пока в следующий раз ты сама этого не захочешь?
– Ты больше и пальцем меня не коснёшься! – я в очередной раз попыталась отстраниться от него, но он снова не дал мне этого сделать.
– Вот же, я касаюсь тебя, – он по-хозяйски запустил свои пальцы в корни моих волос, и по моему телу мгновенно начали бегать непроизвольные мурашки. – Я буду касаться тебя, Таша… Вчера, сегодня, завтра – всегда… Когда захочу и когда этого захочешь ты.
– Я не хочу… – скривившись, я снова сорвалась на всхлипывание. – Я не хочу…
– Хочешь, дорогая… Ты этого хочешь… И я этого хочу… Мы всегда будем этого хотеть… – он продолжал гладить мои волосы, всё сильнее обнимая меня за талию. – Не нужно забивать свою головку
Поцеловав меня в голову, он снова начал вдыхать запах моих волос…
Я больше не могла бороться. Сил моих больше не осталось. Обмякнув в его руках, словно тряпичная кукла, я продолжала мочить его кофту своими слезами. Он врал… Он всё врал… Лимонная вербена ни капли не помогала…
Вот так, вот так, по чуть-чуть, по чуть-чуть… Сначала ты не знаешь, почему прекращаешь резко от меня отстраняться, но так ты проявляешь смирение; затем не перечишь, когда я говорю тебе о том, что сам довезу тебя до дома – вот ты уже и безропотна; потом без сопротивления сворачиваешь на кухню, не оспаривая выбранный мной для тебя маршрут, и пьёшь то, что выбрал для тебя я – ты ещё не осознаёшь этого, но так ты проявляешь передо мной покорство.
Вот ты уже и умеешь быть послушной, хотя сама этого ещё и не понимаешь, маленькая моя. Ты ещё даже не представляешь, какой нежной ты можешь быть! И будешь, обязательно будешь… Давай же, Таша, учись быть слабее. Сила тебе больше не к чему – я буду твоей силой, а ты, давай, со всей своей ответственностью отвечай за слабость. Главное: правильно, вовремя и равномерно распределить обязанности в отношениях. Я всего лишь распределяю, дорогая моя. Ты это когда-нибудь поймёшь. Да, знаю, сначала больно и хочется поплакать, но потом, обещаю, тебе будет легко как никогда. Ты будешь моим пёрышком, ласковая моя, нежная Таша…
