Неполадки с аппетитом закончились в конце ноября, и с этого момента мой живот стал неожиданно быстро расти, меняясь в своих размерах буквально каждый день. Для того, чтобы избежать растяжек, Дариан каждое утро и каждый вечер натирал меня специальными кремами. Он и прежде делал мне массажи рук и ног, но после того, как в середине декабря я впала в ужас из-за своих внезапно отёкших конечностей, он начал массировать меня едва ли не каждый час, что иногда доводило меня до слёз: мне было откровенно стыдно за то, что он, словно каторжный, ходит вокруг меня двадцать четыре часа в сутки, не в силах заставить себя оставить меня хотя бы для того, чтобы сходить с друзьями в бильярд. Дариану же всё это казалось пустяками, он уверял меня в том, что рядом со мной он чувствует себя спокойнее, да я и сама знала, что он не преувеличивает. С того момента, как он узнал о моей беременности, он не мог спокойно переносить наши вынужденные расставания, которые обычно совершались из-за его бизнеса и длились не дольше двух часов. В течении таких двух часов он каждые пять-десять минут писал мне во всех возможных мессенджерах и даже названивал (со стороны его бизнес-партнёрам наверняка могло показаться, будто у него нервный тик).
– Может быть ты и стала моим нервным тиком, – улыбаясь на мои слова, как-то однажды ответил мне Дариан, – но только моим. Понимаешь?.. Моим.
Думаю, на столь ярко выраженную гиперопеку Дариана и страх оставлять меня без присмотра повлиял безумно страшный для нас обоих опыт с нашей первой беременностью…
…В ночь, когда на Лондон опустился первый снег, мы с Дарианом впервые поняли значение вкусовых причуд беременных женщин. Я внезапно захотела свежую клубнику. И эта клубника была в моих руках уже спустя час. Смекнув фишку, я не стала стесняться делать посреди ночи и более экзотические заказы: свежие ананасы, арахис в шоколаде, селёдка, маракуйя, мята, филе тунца в кисло-сладком соусе. В итоге Дариану пришлось ввести в штат своей прислуги новую должность – человека с водительскими правами и знаниями продуктовых магазинов, и круглосуточных ресторанов, готового к своей работе двадцать четыре часа в сутки. Он просто набирал его номер, говорил: “Сушёная хурма”, – и примерно через полчаса, максимум полтора, я держала в руках именно то, что мне хотелось пожевать. Не смотря на то, что этому человеку Дариан платил едва ли не вдвое больше, чем нашему повару (за срочность и график работы 24/7), я всё-таки старалась не напрягать его слишком сильно… Но полностью, как вы понимаете, “не напрягать” физически не могла.
Рождество и Новый год мы с Дарианом отпраздновали вдвоём, в поместье, и это определённо были самые лучшие, самые удачно проведённые мной праздники за всю историю моей жизни (мы даже ёлку вместе украсили). Однако второго января, почувствовав серьёзный дискомфорт и даже боль в моём уже неприкрыто большом животе, мы на полной скорости помчались в больницу, где после моего тщательного обследования наш личный доктор настоятельно рекомендовал мне остаться под круглосуточным присмотром докторов вплоть до появления детей на свет. Дело было в том, что у меня начались так называемые схватки Брэкстона-Хикса, то есть ложные схватки, которые появляются у некоторых женщин после двадцатой недели беременности, и могут вызывать некоторый дискомфорт и даже боли, но у меня эти схватки проходили слишком уж чувствительно. Плюс ко всему плоды внутри меня росли немногим быстрее обычного, а их внутри меня было целых четыре, так что… Ни Дариан, ни я, насколько бы мне не хотелось оставаться на сохранении в роддоме, рисковать не желали.
Дариан сразу же оплатил самую дорогую палату “квартирного типа”, то есть палату с гостиной, спальней, отдельным санузлом и даже кухней. Обустроена она была в точности как среднестатистическая квартира со всеми удобствами – интернет, телевизор, микроволновая печь и прочие прелести – но, главное: я в любой момент могла вызвать к себе доктора при помощи срочных кнопок красного цвета, рассованных по всем углам этого очень даже уютного гостиничного номера.
Но даже это не утешало меня в первый вечер моего пребывания в этом месте. Сев на край кровати, я расплакалась так сильно, что Дариан едва смог выбить из меня причину моих слёз.
– Ташенька, у тебя что-нибудь болит?.. – стоя передо мной на коленях и поглаживая мои ноги, пытался понять он. Я отрицательно мотнула головой. – Может быть, тебе чего-нибудь хочется?.. Нет? Тогда, может быть, у тебя кружится голова?.. Нет, солнышко? Тогда что? Что? Скажи мне, маленькая моя.
– Я не хочу здесь оставаться, – не отрывая ладоней от лица, пропищала я. – Я не хочу здесь быть одна… Мне лучше с тобой, дома…
