На операционном столе я оказалась в десять минут первого часа ночи. Значит, мои дети будут справлять свой день рождения пятнадцатого февраля. Знали бы они, какой ценой их рождение мне давалось! Но они никогда не узнают об этом, а даже если узнают, всё равно не поймут, ведь это необходимо именно прочувствовать. Дариан чувствовал. Возможно даже острее, чем я.
Когда доктор сообщил своим коллегам о том, что начинает делать надрез, Дариан, сидящий слева у моего изголовья, крепко сжимая мою руку упёрся своим горячим лбом в мой холодный. И хотя я была под обезболивающим, я зажмурилась, почувствовав странные покалывания внизу живота. Спустя неопределённое количество времени я вдруг непроизвольно дёрнула ногой и в следующую секунду услышала то ли плач, то ли пищание, но очень маленькое, не своё, но одновременно принадлежащее мне… Дариан мгновенно оторвал от моего лба свой и посмотрел в сторону моих ног. Последовав за его взглядом, я вдруг увидела крошечного красного младенца, который уже во всю силу кричал на весь операционный зал. Доктор вручил его в руки Дариана, и Дариан, подержав его не дольше пяти секунд, поспешно передал его близстоящей медсестре.
– Это мальчик! – радостно воскликнул он, заглянув мне прямо в глаза.
Я ещё никогда не видела такого взгляда у Дариана Риордана! Его глаза буквально светились, нет, полыхали счастьем! Я имела возможность в реальном времени наблюдать за тем, как в его душе происходит переворот непоправимых масштабов, как вдруг… У него в руках снова оказался наш малыш. Сначала я подумала, что это всё тот же, но Дариан внезапно воскликнул:
– Это девочка, Таша! У нас красавица-девочка… – он снова передал ребёнка медсестре, и в этот момент я вдруг расслышала, как писк кардиографа, отсчитывающий ритм моего пульса, участился едва ли не до предела.
– Мальчик! – снова воскликнул Дариан, показывая мне очередного страшно-розового младенца.
Да что же это такое! Почему я совсем не отличаю их?! Почему мне кажется, что Дариан шутит, что показывает мне одного и того же ребёнка?!.. Я что, попала в замкнутую временную петлю?!..
Я попыталась попросить Дариана, чтобы он показал мне ребёнка поближе, но мой язык отказался ворочаться во рту, и медсестра в очередной раз забрала из его рук нашего малыша. Вместо того, чтобы попросить Дариана снова взять меня за руку, я начала издавать странные звуки, наполовину состоящие из мычания, наполовину из стонов. Дариан сразу же схватил меня за руку, а доктора закопошились у моего изголовья, кто-то очень громко сказал о моём нестабильном пульсе, как вдруг Дариану вручили четвёртого ребёнка, я услышала лишь, что это последний, и это девочка, после чего на мои глаза неожиданно упала непроглядная чёрная пелена…
Я осознавала, что всё ещё лежу с открытыми глазами, но я абсолютно ничего не видела. Дариан определённо что-то говорил мне, очень беспокойно, очень громко, но я слышала только гласные звуки в его словах, поэтому большинство его слов внезапно превратились в сплошное: “А-А-А!!!”. Я так сильно хотела услышать, что же он мне кричит, так сильно боялась, что он выпустит мою руку, что попыталась повернуть голову в его сторону, но сразу же почувствовала, как она непроизвольно завалилась на моё ледяное плечо. В моём подсознании мгновенно разлился какой-то странный, тонкий писк, но он угас так же быстро, как и потух свет.
…Наступила кромешная тишина и темнота…
Но Дариан и здесь был рядом со мной. Я знала это… Я ощущала его присутствие… Но потом не осталось и этого. Не осталось ничего. Даже меня.
Я не выжила…
Но не только я. Этой ночью умерли ещё четверо: два наших сына, одна дочь и… Дариан. Он так и не вышел из операционного зала. Когда доктор констатировал остановку моего сердца, его сердце не выдержало. Он попытался подняться со своего стула, но не смог. Здоровый мужчина, в возрасте тридцати одного года, никогда не жалующийся на сердечную недостаточность, умер, так и не выпустив моей руки из своей… У него случилось нарушение целостности стенок сердца. Рухнув обратно на стул, он врезался своим ровным лбом в мою уже ничего не чувствующую ключицу, и едва не проломил её.
…Этой ночью наступил конец нашей истории…
У Дариана Риордана разорвалось сердце.
Я превратилась в вещий сон… Смутный и тягучий, словно горькая смола… Здесь мы с Дарианом были вместе… Мы забрали с собой троих наших детей… Но одно продолжение нас осталось в
Выжила наша старшая дочь. Она оказалась борцом, самым сильным нашим ребёнком. Ей дали имя Таша Дариана Риордан. Совсем не то имя, которое мы с Дарианом придумали ей ещё до её рождения. Крёстными стали Роланд Олдридж и Полина Джорджевич.
