Уже сняв с себя обувь и принявшись за носки (не хотела разносить по чистой квартире грязь), я заметила первую странность: внушительную и даже устрашающую вмятину в стене. Перехватив мой взгляд, Дариан взмахнул рукой, и со словами: “Не обращай внимания на беспорядок”, – поспешно ретировался в гостиную.
Наконец стащив с себя носки и отряхнув ступни, я не спеша отправилась вслед за хозяином квартиры. Да, я устала настолько, что мне было на всё наплевать, но от увиденного мои глаза непроизвольно округлились. Погром был настолько страшный, что всерьёз казалось, будто здесь не обошлось без урагана. Перевёрнутый диван и кресла, разбитая плазменная панель, груды разбитого фарфора и стекла, расколотый напополам электрокамин… Пффф… В этой комнате не осталось ничего живого!.. Это было действительно страшно…
– Ты что, окно забыл закрыть?.. – впервые после больницы заговорила я. Увиденное меня явно встряхнуло.
Дариан, поджав губы, поставил рядом с собой напольный торшер, который был почти с него ростом:
– Просто выплеснул немного эмоций, нахлынувших из-за твоего похищения, – на одном выдохе ответил он, по-видимому на ходу приняв решение ничего не придумывать и просто сказать мне правду.
Всё. Моё наплевательское отношение ко всему происходящему вокруг меня окончательно рассеялось. Меня откровенно смутило услышанное. Настолько, что в первые несколько секунд после услышанного я не нашлась что сказать. Однако, наконец собравшись с мыслями, я всё-таки кое-что смогла из себя выдавить:
– Давай, я помогу тебе прибраться, – предложила я, положив руку на штатив торшера, который он удерживал одной рукой, но Дариан не собирался отдавать мне его. Несколько секунд мы так и простояли, молча держась за один на двоих штатив, только я смотрела на свою руку, а Дариан сверху вниз смотрел на меня. Вдруг его рука, находящаяся выше моей, медленно начала скользить вниз по штативу и, в итоге, аккуратно коснулась моей. Не шевелясь, я продолжила смотреть на наши сжатые в кулаки руки, касающиеся друг друга краями, пока Дариан продолжал внимательно наблюдать за мной, чего я уже совершенно не осознавала. Не знаю, что меня сподвигло к следующему действию, но, подождав ещё несколько секунд, я подняла вверх свой большой палец так, чтобы он смог коснуться края кулака Дариана. Дотронувшись его кожи и ощутив её жар, я, задумчиво сдвинув брови, несколько раз медленно провела по ней пальцем, но вовремя пришла в себя и отстранила руку.
– Мне нужно в душ, – тяжело выдохнув, я уперлась ладонями в поясницу, после чего решилась заглянуть в глаза собеседника.
– Да, конечно, – слегка прокашлявшись и сдвинув свои красивые густые брови, ответил Дариан. – Можешь взять ту рубашку, которая висит на двери. Она чистая, и, кажется, в нижней полке шкафа оставалось твоё нижнее бельё.
– Больше двух лет прошло… Не уверена, что бельё моё… – ещё больше сдвинула брови я.
– Оно твоё, Таша, – уверенно ответил Дариан, вкрадчивым взглядом заглянув мне прямо в душу, после чего, взяв торшер, медленно подошёл к опрокинутому журнальному столу с явной целью его поднять. – В этой квартире кроме тебя не было других женщин.
…У меня кольнуло в области сердца. Мне ещё никогда не было так стыдно перед памятью о Робине, как в этот момент. Я всё ещё не хотела признавать себя “минусом”, но
Сбросив с себя совершенно убитую рубашку, пятна крови на которой обещали остаться навечно, и порванные брюки, мне сразу же захотелось всё это спалить, но под рукой у меня была только стиральная машина и мусорное ведро. С надеждой на то, что Дариан одолжит мне что-нибудь из своей одежды, например какую-нибудь спортивную форму, я уверенно запихала всю свою одежду в мусорное ведро. Ещё несколько секунд смотря на своё грязное тряпьё, я жалела о том, что у меня под рукой нет паяльника – мне и вправду хотелось испепелить дотла любое напоминание о произошедшем со мной в эти дни.
Захлопнув крышку мусорного ведра, я подошла к зеркалу, чтобы осмотреть себя. Треснувшая губа с синяком, спускающимся к подбородку, и несколько незначительных царапин по всему телу, грязному и пыльному, словно на мне мешки с мукой перевозили, выглядели не так пугающе, как мои синюшные кровоподтёки на болящих запястьях. “Ну ничего…” – решила попытаться мысленно подбодрить себя я. – “На мне ведь заживает как на собаке. Дайте мне неделю и аптечный гель, и от этого всего не останется и следа…”
Я простояла под тёплым душем без малого пятнадцать минут, трижды вымыв тело мочалкой и гелем Дариана, дважды воспользовавшись его шампунем и единожды кондиционером, и провела бы под облегчающими струями воды дольше, не будь я настолько голодна, что едва не теряла сознание.
