В этот момент я спрятала своё уже влажное от слёз лицо в трясущиеся ладони, и сразу же ощутила себя окончательно раздавленной. Эти люди никогда не видели, чтобы я плакала, а сейчас я унизилась не только до слёз, но и до мольбы не оставлять меня здесь. Это было так унизительно… Так… Ужасно…
– И всё же я рекомендую оставить пациентку… – продолжал настаивать на своём доктор, но, хвала небесам, Дариан не собирался его слушать или обращать внимание на моих родственников, как всегда не поддержавших меня в самый необходимый для меня момент.
– Я, сказал, что забираю её, – в ответ вредному доктору твёрдо отрезал Дариан.
Обняв меня за плечи, он провёл меня сквозь толпу моих взъерошенных родственников. Дариан буквально пилотировал мной, потому что, всё ещё плача и пряча лицо в свои уже напрочь вымокшие ладони, я не видела, куда шла.
За нами никто не последовал. Это я поняла, когда перед моими глазами закрылись двери лифта, отрезавшие нас с Дарианом от моих родственников, оставшихся стоять в коридоре с гаммой разнообразных эмоций на их лицах.
– Спасибо, – уже убрав руки с лица и взяв остатки воли в кулак, пробулькала я, посмотрев в сторону, чтобы Дариан не видел моего заплаканного лица. В ответ он притянул меня к себе за плечо и поцеловал в макушку. Не выдержав, я снова расплакалась.
С момента, как я отпустил от себя Ташу, прошли сутки, а это значит, что уже пора было возвращать её обратно, чтобы окончательно окунуть свою малышку в реальность. У неё было достаточно времени, чтобы понять, что произошло. Она не снова стала моей – она всегда оставалась моей. И будет оставаться. Для неё пришла пора с этим смиряться. Пусть этот процесс и окажется для неё болезненным, но обратного пути для неё нет. С этим уже ничего не поделаешь.
Тот факт, что Таша не поднимала трубку своего телефона, меня не удивлял, но всё равно раздражал. Пришлось ехать к ней, с целью доходчиво объяснить, для чего ей необходим мобильный и как им нужно пользоваться.
Я звонил в дверь битых десять минут, ещё пять колотил в неё кулаком. Почему-то мысль о том, что в три часа дня ни её, ни её няньки с детьми может не быть дома, мне попросту не приходила в голову. По крайней мере до тех пор, пока я не решил перенести свой визит на вечер, решив в следующий раз явиться к её дверям с профессиональным вышибалой дверей, и не встретился на ресепшене с некой миссис Адамс, сообщившей мне об уходе Таши ранним утром и о том, что нянька с детьми тоже отсутствуют по причине планового посещения последних педиатра.
Если бы я не снял наблюдение с Таши сразу после того, как переспал с ней, и не отослал своего детектива от неё с почестями, я бы сейчас знал, где она шляется… Но я не знал. Поэтому мне пришлось смириться с мыслью о том, что
Раздражённый, я вернулся домой с твёрдым намерением забрать её к себе этой же ночью, чтобы девчонке больше неповадно было воротить от меня свой прелестный носик…
В семь часов вечера дверь квартиры Таши открыла женщина, имя которой я не запомнил. Представившись нянькой, она, как и миссис Адамс минутой ранее, сообщила мне о том, что Таша до сих пор не вернулась. Возможно я бы ей не поверил, если бы не услышал, как из недр квартиры доносились громкие детские вопросы: “Это мама пришла?!”. Мне пришлось тяжело выдохнуть, чтобы сбить уровень своей злости. Нет, я не был мамой. Но, вашу ж мать, сколько её можно ждать?!
Я решил продолжить ожидание у подъезда.
Отогнав машину в сторону от её дома, в надежде на то, что этот танк будет не так заметен, если его припарковать под каштаном, я начал поджидать её возвращения, но вместо Таши вдруг увидел знакомого мне по фотосъёмке моего детектива травматолога-ортопеда, уверенно заходящего в
Взяв в руки рабочий планшет, я решил проверить почту, на которую сегодня, из-за злости на свою возлюбленную, забил. Пара писем от неинтересных людей, одно от делового партнёра и, наконец, четвёртое, присланное мне в одиннадцать часов дня. Сначала я подумал, что оно пустое, но в следующую секунду увидел прикреплённый к его телу медиа-файл. То, что я увидел дальше, едва не заставило меня перенести сердечный приступ. Я узнал её ещё до того, как с её головы сняли мешок… Когда она закашляла – я оглох… Когда её схватили за волосы – я ослеп… Когда её ударили в живот – я задохнулся…
Уже через полтора часа мой ответ был готов. Его составлял штат из десятка человек, все специалисты высшего ранга. Ровно в девять часов мы отправили наше сообщение. Ещё через полчаса на столе передо мной лежало три чемодана, в каждом по миллиону меченых купюр.
В течении ночи я снова и снова перечитывал отправленное с моего почтового ящика сообщение этим ублюдкам:
