– Когда Вилмар в первый раз хотел меня изнасиловать, меня спас Гейл, – произнесла я и сразу же почувствовала, как Дариан сжал мою руку сильнее. – Но он вернулся снова. Не закончил начатое лишь потому, что Максуд выиграл меня в кости. Но Максуд был так пьян, что не смог ничего сделать.
– Таша…
Я почему-то отчётливо почувствовала, что Дариану больно это слушать, но я твёрдо решила, что раз начала, значит закончу свою исповедь:
– При Максуде оказался кинжал. И знаешь, о чём я первым делом подумала, получив его в руки? О том, что заколю этого пьяного подонка… – я гулко сглотнула, кончиками пальцев ощутив жало леденящего мою душу ужаса. – Я всерьёз хотела убить беззащитного человека… – наконец выдавила из своего сжатого нутра страшное признание я, но Дариан не позволил мне договорить.
– Он не был беззащитным…
– Он был в отключке, – несогласно замахала головой я.
– Он тебе угрожал.
– Всё равно, – продолжала настаивать я. – Даже если бы он был вооружён до зубов, я всё равно всерьёз хотела его убить. Человека.
– Это нормально…
– Это ненормально, Дариан. Ненормально. Но… Убей я хоть роту таких Максудов, ты бы и в этом случае меня оправдал, верно?
– Верно, – сдвинул брови Дариан и, сжато выдохнув, добавил. – Таша, они тебя просто пугали. Они бы тебе ничего не сделали. Никто тебе ничего не сделает… – сжав мои пальцы, он заглянул мне в глаза ещё глубже. – Даже я…
– Допустим, ты можешь защитить меня ото всех и даже от себя, но никто не сможет защитить меня от меня…
– Я смогу.
– Нет.
– Таша, я смогу, – уверенно произнёс он, одной рукой продолжая сжимать мою руку, а тыльной стороной второй руки вдруг неожиданно и нежно погладил меня по щеке.
Не помню, целовала ли я когда-нибудь его добровольно, но, раз не могла вспомнить, значит, наверное, не целовала. Может быть только в самом начале нашей прошлой истории и в самом её конце, но только под действием страсти, а не из-за осознанного желания его поцеловать.
Когда я коснулась своими губами его губ, я замерла, ощутив их теплоту. Тяжёлый, сочный и по-особенному пряный запах Дариана мгновенно ударил мне в нос. Я словно вдыхала специи, способные довести меня до головокружения, если от них вовремя не отстраниться. Я отстранилась. Дариан внимательно на меня смотрел. Ничего не объясняя, я вытащила свою руку из-под его руки и, открыв дверь, вышла из машины. В кустах меня уже поджидала пара папарацци, но я не обратила на них внимания. Я не обратила внимания даже на то, что оставила свою сумку в машине, в итоге так и не обнаружив этого, так как ключ от квартиры и мобильный телефон лежали у меня в карманах. Мне казалось, что всё было схвачено, ну или по крайней мере предрешено. И на сей раз не судьбой или тайными линиями на моих ладонях, а мной. И я, в отличие от судьбы, не собиралась давать себе никаких пустых надежд и заранее провальных шансов. Жребий брошен. Вперёд без обратно.
Первым делом я переоделась – не хотела делать это в одежде, в которой только что пережила очередное потрясение в своей жизни. Думала ли я о людях, которых оставляю? Безусловно. Об Амелии, Пандоре, родителях, Генри, Пени и её детях, Хьюи, Мише, Жасмин, Мии, Айрис, Нат, Коко и даже мистере Гутмане… Список был гораздо длиннее, ещё вчера я специально вспомнила всех, кого знала, чтобы прочувствовать их реакцию. Больно. Очень больно. До отупения. Но я так больше не могла.
Депрессия такой глубины со мной уже случалась и, к сожалению, не единожды. Я знала, как с подобным бороться, но у меня просто не осталось больше сил на очередную борьбу – все потратила на предшествующие битвы.
…Серость за окном начинала постепенно превращаться в темноту. Наверняка будет буря…
Уверенным шагом зайдя в ванную, я уперлась руками о холодную столешницу раковины и начала рассматривать её пустоту, словно свою собственную. В голове громко-громко прозвучал голос Амелии: “…Стареть скучно, но это единственный способ жить долго…”. Мне не было скучно. Мне было невыносимо весело. Настолько, что я надорвалась от саднящего смеха. Большую часть своей жизни я подсознательно знала, что не хочу долго жить. Теперь была в этом уверена. Пора уходить.
Вытащив из полок в зеркале все свои тайные банки с медикаментами, я закрыла раковину и поочерёдно начала высыпать в неё капсулы. Сначала голубые – снотворные, спасающии меня от ночных кошмаров, затем белые – обезболивающие, спасающии меня от предательской менструальной боли, потом розовые – антидепрессанты, спасающие от панических атак. Всё смешалось в раковине в радугу.
Я уже однажды пыталась это провернуть. Но тогда я была пьяна, а потолочный вентилятор располагался слишком высоко. Сейчас же никакого алкоголя и сомнительных попыток – трезвая осознанность и уверенное действие.
