Я начал подозревать, что для него в этой истории главное – Бернадетт. Быть может, он охотился за ней, чтобы отомстить за какие-то парижские грехи? Кто знает… Но с каждым днем он вел себя все более странно. Хозяином ситуации начинал становиться я, а он почти ни во что не вмешивался. Он даже перестал упоминать об американском полковнике, что казалось мне совершенно непонятным, но я не придавал этому значения, упиваясь собственным величием и падением Минь Хо.
Я ринулся покупать себе летнюю одежду. Выбор был огромный, и вскоре я стал обладателем нескольких костюмов, рубашек, отличных ботинок, портфеля и даже лосьона для лица и геля для волос. В Италии и Испании крупным мужчинам живется легко – никто не обращает на них внимания, не называет их дылдами и толстяками. Здесь люди просто наслаждаются жизнью и не критикуют всех и вся, в отличие от нас, англичан. Поэтому я и решил поселиться здесь, на берегах древнего Средиземноморья.
Минь Хо, чтобы скрыть охватившую его депрессию, старался всячески ущемить мою гордость. Как я ненавидел его, как презирал! Меня поддерживало только страстное желание отомстить за господина Пателя.
Я заказал билеты на пароход компании «Кенгуру» до Пальмы через Барселону. Пароход, как мне сказали, был вполне комфортабельным, и, чтобы хоть чем-то досадить Минь Хо, я взял каюту первого класса. Но даже это не пробрало Минь Хо – он никак не отреагировал и по-прежнему оставался в подавленном состоянии. Ну и пес с ним, подумал я и пошел в кино. Все равно через полтора дня мы окажемся на Мальорке. Полковник, можно сказать, уже был у меня в руках.
Пароход «Кабо де Себастьян», вышедший из Барселоны, неторопливо скользил по темной глади Средиземного моря, приближаясь к бухте Пальмы.
– Сегодня это больше похоже не на море, а на плавательный бассейн, – заметил первый помощник, обращаясь к капитану.
Первый луч солнца упал на лицо Клэя. Он открыл глаза, тихо встал и, задернув занавески, на цыпочках вышел из каюты, чтобы не разбудить мирно спавшую Бернадетт. Он хотел спокойно обдумать, как поступить с ней дальше. Клэю было приятно, что она всецело зависела от него, смотрела на него, как на своего покровителя. Ему нравились ее широко открытые глаза, устремленные на него с доверием и нежностью. В ее присутствии он чувствовал себя самым сильным и умным на свете. Кроме того, Клэю льстило, что на его спутницу обращают внимание везде, где бы они ни появились. Может быть, ей стоит вернуться во Францию? Но стоило ему заговорить об этом, как девушка сжималась от страха и льнула к нему, словно ребенок. Он вспоминал Мардж с ее независимостью – та нередко обвиняла его в черствости, но, по существу, не нуждалась в нем.
Бернадетт же всегда глядела на него снизу вверх, за исключением тех редких моментов, когда она впадала в депрессию. Тогда на нее было больно смотреть: запавшие глаза, осунувшееся лицо, сжатые губы. Она старалась забиться в какой-нибудь угол и подолгу сидела молча, не видя и не слыша ничего вокруг. Но потом все опять становилось как прежде, и она снова была той нежной Бернадетт, с которой он чувствовал себя настоящим мужчиной. Клэй не знал, что мучает ее, но он твердо решил сделать все, чтобы заполнить черные дыры в ее душе.
Пароход входил в бухту Пальмы, и древний город величественно выплывал из предрассветного тумана. На фоне синего неба уже можно было различить очертания собора. Изумрудная гладь залива и поросшие лесом горы ласкали взор путника, перед которым Пальма, казалось, раскрывала свои объятия. Так же и Бернадетт, едва открыв глаза, захотела обнять Клэя, но рука коснулась пустоты, и девушка в ужасе вскочила с постели. Куда он исчез? – билось в ее мозгу. Но стоило ей взглянуть в окно, как она сразу успокоилась: солнце, изумрудный блеск волн и далекий шум на берегу – все предвещало счастливый день, полный новых впечатлений. Здесь, на маленьком острове, их не найдет никто.
Почему ее всегда тянуло в новые места? Наверное, потому, что ее все всегда бросали. Бернадетт старалась не думать о будущем: пока Минь Хо охотится за ней, о каком будущем можно было думать! Он был ее другом, но она не оправдала его надежд, так же как не оправдала надежд всех, с кем сводила ее судьба. Еще в монастыре девчонки говорили, что из нее не выйдет ничего путного. Они оказались правы, и сейчас Бернадетт повисла на шее у Клэя. Ему это может только повредить, по его следу тоже шли его бывшие друзья. Девушку словно затягивала какая-то черная дыра. Хорошо бы просто лечь и умереть, но ведь она была не безразлична Клэю, он искренне заботился о ней. Нет, она должна думать не о себе, а о нем и не поддаваться мрачным мыслям. Многим было куда хуже, но они не теряли надежды до последнего. У Говарда была вера, но он лежит теперь на дне океана, и все из-за нее. Нет, прочь эти мысли, прочь! Она встала под холодный душ, и водяные струи смыли с нее накопившуюся горечь.
