Подразделения 36-й дивизии ночью ушли из Читы. И, чтобы скрыть от японской агентуры, в крупных городах Забайкалья она конечно имелась, и от жителей Читы уход дивизии, на её место из Иркутска были переброшены части 93-й стрелковой дивизии. Эта дивизия получила номер 36 дивизии. В освободившиеся казармы в Иркутск были переброшены части 114-й стрелковой дивизии. Эта дивизия была также переименована в 9-ю дивизию. В штабе Забайкальского военного округа делали всё возможное, чтобы скрыть переброску войск в Монголию. Передвижением войск из Забайкалья руководили командующий войсками округа командарм 2-го ранга Великанов и начальник штаба округа комдив Тарасов.
Утром 27 августа на монгольский аэродром Баин-Тумен приземлились 52 советских самолёта. На следующий день части Красной Армии пересекли монгольскую границу. 36-я дивизия и 32-я механизированная бригада выступили из Кяхты на Улан-Батор. В этот же день из Соловьёвска по Эренцабскому тракту на Баин-Тумен начали движение два полка кавалерийской бригады. Штаб группы усиления, расположенный в Улан-Баторе, был связан телеграфной линией с Москвой. Шифрованные оперативные сводки о движении войск по территории МНР, подписанные Коневым и Прокофьевым, два раза в день передавались в Москву, начальнику Генштаба РККА командарму 1-го ранга Шапошникову.
Днём 29 августа стрелковый полк и разведывательный батальон дивизии подошли к Улан-Батору. Марш прошёл нормально, и в сводке № 05 отмечалось: «Отставших и аварийных машин нет». В этот же день на днёвку западнее Улан-Батора расположились и части 32-й бригады. Кавалерийские полки продолжали движение по тракту на Баин-Тумен. График перемещения частей усиления выдерживался. Но при движении по дорогам Монголии не принимались в расчёт никакие местные или национальные особенности. И в монгольских степях решали и командовали как у себя дома. Вот один из примеров. Конев 29 августа сообщил в шифровке по прямому проводу комкору Фриновскому, что части 32-й бригады при движении к месту дислокации достигли местечка Чойрин. «К западу в 3 километрах от Чойрина — Чойрин-хид (монастырь), где имеется колодец. Больше воды в районе Чойрина нет». При движении по безводным степям Монголии малочисленные колодцы были единственными местами для размещения войск. Этим и решили воспользоваться. В донесении указывалось: «Монастырь Чойрен-хид имеет около ста отдельных построек, где проживает до трёх тысяч лам (монахов). При выселении лам можно разместить стрелковый полк». Куда уйдут три тысячи местных жителей и где они будут жить — об этом не думали.
31 августа 106-й полк дивизии продолжал движение по тракту, соединяющему китайский город Калган с Улан-Батором., выдвигаясь к монголо-китайской границе. Кавалерийские полки бригады, преодолев сотни километров безводной степи, подходили к Баин-Тумену, чтобы прикрыть границу восточного выступа республики.
К вечеру 3 сентября 106-й полк достиг конца своего долгого пути — Саин-Шанда. Здесь на трассе Калган — Улан-Батор создавался опорный пункт, прикрывавший эту стратегическую трассу. Полки кавалерийской бригады из Баин-Тумена перебрасывались в монастырь Югодзырь-хид на юго-восточную границу республики. Они должны были прикрыть с юга Тамцак-Булакский выступ территории МНР. Место для размещения полков было выбрано около монастыря.
Его постройки могли вместить оба полка, а имеющиеся рядом колодцы обеспечивали и людей, и конский состав.
Уже 30 августа штаб группы усиления войск был переформирован в штаб 57-го особого корпуса с дислокацией в Улан-Баторе. Части корпуса подчинялись штабу Забайкальского военного округа, но в оперативном отношении командование и штаб корпуса подчинялись только наркому и начальнику Генштаба. Такое двойное подчинение определялось особым положением частей Красной Армии, расположенных на территории соседней страны.
К 9 сентября сосредоточение частей Красной Армии на территории МНР было закончено. На основных направлениях были прикрыты юго-восточные границы республики. В случае военной угрозы подразделения, сосредоточенные в Улан-Баторе, могли выдвинуться в любом направлении к границам. Но военной угрозы не было. Части Квантунской армии располагались в районах постоянной дислокации, хорошо известных советской военной разведке, и не шевелились. Никаких передвижений к восточным границам республики агентура в Маньчжурии не зафиксировала. Японские войска в Китае также не передвигались по тракту Калган — Улан-Батор. Им хватало забот с гоминдановскими войсками и частями китайской Красной Армии, и вглубь территории республики они не стремились. На границах было спокойно.
