Самолёт, гоня волну, взлетел. При подлёте к Киеву, как только миновали Кременчугское море, Бруклин стало сосредоточенным и молчаливым. Самолёт продолжал лететь на высоте десяти метров. Но все чаще приходилось подниматься и обходить ЛЭП и различные строительные сооружения.
— Выше нельзя, — сквозь зубы сказал Бруклин в ответ на вопрос Седого. — «Фантом» поставит метку, скинет на «винт» спутника и тогда я — меченный. Уже не уйдёшь.
Седой замолчал и притих, глядя на ужас, несущийся на него со скоростью триста метров в секунду. Бруклин всё время уворачивался от преград, и самолёт всё время кидало из стороны в сторону, то вверх то вниз.
— Куда это вы так спешите, — медленно, не отрывая глаз от горизонта, спросил Бруклин. — Не могли пешком дойти. Лето, погода…
— Спроси у Дубины.
— Всё понял. Подпольный ревком действует. … Что ты вьёшься! Над моею головой… — неожиданно запел Бруклин. Из салона ему хором ответили, подхватив тему:
— Ты добыычи, не добьёошься!.. Чёрный воорон, я не твой!..
Турбореактивный АН-2 нёсся низко над землёй, чуть не цепляя деревья, а из салона неслась песня. Подключился Седой и даже Леся. Поющий самолёт влетел городскую черту в полных сумерках. Пилот включил радар и пошел совсем низко над водой, сбросив скорость.
— Господи, Бруклин, хоть под мостами не лети, — попросил Седой.
— Хорошо, не буду. Хотя это очень нравится америкосам. Бегать начинают, как тараканы.
Сели на воду в районе Вышгорода. Самолёт бултыхнулся в воду и Седому показалось что всё — утонули. Но нет, выплыли. АН-2 перегазовывая, шевеля горизонтальным рулём, подплыл к берегу. Навстречу уже двигался катер. Седой протянул руку Бруклину. Сказал:
— Давай, дружище. Рад был пообщаться. — И прыгнул в катер. Покачиваясь, туда сползла Леся и все остальные. Взвыв турбиной, самолёт исчез в темноте. «… Над моеею гооловоой!..»
В катере был лично Дубина.
— Прибыли? Прекрасно. Попарились на югах, но теперь будете отрабатывать. Вперёд! — скомандовал водитель катера, и тот поплыл вдоль берега водохранилища. Вскоре высадились на причал, сели в микроавтобусе, Дубина сел в «БМВ», и машины помчались в Киев.
— Докладывай, Скорцени.
— Англичане просят помощи и предлагают работать над темой Ликвидатора вместе.
— А смысл?
— Ну, возможно, они чем-то и помогут.
— Чем? Никто из них толком не говорит даже на русском языке, не то, что на украинском. Они что, с переводчиками собираются вести оперативную работу? Впрочем, я не удивлюсь, если это и случится. — Помолчал, уставившись в камин. Молчал и Скорцени. Сказал:
— Шеф, они там какую-то шутовскую рекламу Ликвидатору делают. Вы в курсе? Шары над Киевом летают, а на них написано «Ликвидатор». Они что, совсем уже спятили со своим психоанализом?
— А ты ещё не заметил? Они все двинутые. Придурковатей их только американцы. Но у тех это образ жизни, а эти — реально свихнулись. Косметическое молочко «Ликвидатор». Мать родная! Реально свихнулись! Я сегодня из метро вышел и сразу увидел штук двадцать «Ликвидаторов». Дорогу ремонтировали. И ты меня ещё спрашиваешь, работать ли с ними, а? Скорцени? Спроси меня ещё раз! Спроси, спроси!
— Да ладно, я промолчу. Но что ответить представителю Ми-6? У меня сегодня с ним встреча на Крещатике.
— Мути воду. И вытащи из него все, что сможешь. Да! Гениально! Скажи ему… — Шеф наклонился ближе к Скорцени и сказал: — Ох, рыжеволосые, я вас достану! Скажи им, Скорцени… Скажи этим высокомерным ублюдкам…
— Что?
— Скажи им, Скорцени, что, судя по нашему компьютерному перехвату переговоров Ликвидатора с Политбюро, Киевская бомба не страдает от одиночества.
— Что вы имеете в виду?
— Точно такая же красотка заложена в Лондоне. Тоже в восьмидесятых.
Скорцени смотрел на шефа расширенными глазами.
— Так и сказать?
— Да, так и скажи этим рыжим, чтобы побелели или потемнели.
— Шеф, они вообще рехнутся!
— Вот этого я и хочу. Пусть сидят у себя на острове и потихоньку сходят с ума, но — сами. А нас не трогают. Хватит о неитальянцах. Что по Ликвидатору?
— Я вышел на Киевское подполье.
— Ну-ну… Интересно… А что, есть такое?
— А мятеж? Конечно, есть! Так вот, есть такой полковник — Дубина. Он руководитель оперативного отдела Киевского Сопротивления. Опер — свой парень. Мы с ним хорошо побеседовали вчера вечером.
— То-то ты сегодня такой вялый.
— Да, немного есть. Он приглашал на Подол, в свой фирменный ресторан «Экспресс».
— Ну, и?
— Я не отказался. Ммм… Как сказать… Экзотично… Поэтично… Реально… И… очень материально. Я даже не помню, как приехал домой. Но разговор помню.
— Ну, ну…
— Мы с ним решали за столом проблему Ликвидатора и он сказал, что это не проблема.
— Так и сказал?
— Да, так и сказал. И ещё он пообещал, что, возможно, найдёт выход на Политбюро.
— А на Марс он не обещал тебя свозить на экскурсию?
— Я ему почему-то поверил.
Шеф встал и стал ходить кругами. Ходил и приговаривал:
— Надо всё анализировать. Много синтеза. Необходим анализ.
— Как скажете, шеф.
