— Но, судя по плану, процент уничтожения наших ракет составляет цифру 92. Это не ошибка программиста?
— Нет. Перед вами реальный план, адаптированный к действительности. Но у нас есть 8 %! Это двести сорок боеголовок!
— Да у Китая больше, генерал.
— Китай не претендует на регулировщика цивилизации, сэр. Потому, что не тянет на это. 240 боеголовок — это конец России!
— Да нет, что-то мне здесь не нравится. А ответный удар? А ядерные субмарины?
— Всё в плане.
Президент опять зашевелил мышью. Кинул её в сторону. Встал. Недовольно сказал:
— Пока отложим эту тему. Я поговорю с Кремлём по телефону. Мы, вроде бы, друзья. Может, и решим вопрос.
— Надо отдать Киев.
— Что-что?
— Надо отдать Киев. Тогда всё утихнет. — Глава оборонного ведомства, нахмурившись, смотрел на президента.
— Они же сами избрали путь демократии, путь свободы. Украина выбирает западные ценности! Разве не так? Об этом все говорят и пишут.
— Вы же знаете, что это шоу.
Президент помолчал. Сказал:
— Да, это шоу. Но вся жизнь шоу!
— До того момента, пока не взлетят ракеты, — уточнил генерал. — Я вообще-то за войну, сэр. Мой прадед воевал, мой дед воевал, мой отец воевал, я воевал, но — есть разумный предел. Мы своими восемью процентами уничтожим Россию, но что останется от нас? Вы смотрели план. К чему пиррова победа? Я может не прав и готов в любую минуту подать в отставку. С русскими надо разговаривать, сэр. Вы же из семьи Кеннеди! Ваш двоюродный дед умел с ними говорить, хотя и поплатился за это головой.
Президент молчал. Устало ответил:
— Вы правы, генерал. — И закурил сигару, глядя в окно на ночной Вашингтон. — Они, конечно, медведи, но выбора у нас нет. Вы правильно сказали. Я не буду Пирром. — Пустил кольцо дыма. — И… Разберитесь там с этим Ликвидатором. ФБР и ЦРУ в вашем подчинении. Насколько я знаю, код бомбы имеет только он. Все остальные уже в могиле. Так отправьте туда и его, а бомба пусть лежит для грядущих археологических открытий.
— Будет исполнено, господин президент!
В кабинете президента Российской Федерации шел серьёзный разговор.
— Иванов, что мы имеем по Киевскому террористу?
— Он перестал отвечать на запросы, и мы не можем на него выйти.
— Это связано с Политбюро?
— Очевидно, да. Нам он не подчиняется.
— Насколько реально уничтожение Киева?
— Пока мы ничего по этому поводу сказать не можем. Заряд в 1981 году был заложен — это факт, подтверждённый документацией КГБ. До Ликвидатора существовал его предшественник, тоже личность нам не известная. В конце девяностых годов он исчез, и появился Ликвидатор. Все нити тянутся в Политбюро, но у нас нет на него выхода.
Президент встал и подошел к министру обороны. Тихо спросил:
— Слушай, Серёжа. Ты, правда, веришь, что существует Политбюро?
Министр помолчал и ответил:
— К сожалению, оно существует независимо от моей веры. СВР четыре раза подтверждала этот факт.
— Как ты думаешь, это работа русских?
— Судя по аналитической информации — нет. Не только Россия. Нити ведут в Берлин, Лондон, Париж, Белград и Рим. Но информация аналитическая, а не оперативная.
Президент задумчиво посмотрел в окно на Кремлёвскую стену. Вздохнул. Устало выговорил:
— Ещё проблема появилась. Раньше я считал, что Политбюро и Ликвидатор виртуальные страшилки. Всё оказалось сложнее. Вашингтон думает, что этим человеком управляет Кремль. Мне трудно разговаривать с американским президентом, он всё время намекает на это. Что я могу ему сказать? Всё равно не поверит. — Прошелся вдоль стола. Продолжил:
— Какие шаги мы можем предпринять в связи с ситуацией в Киеве?
— Туда заброшены наши лучшие люди.
— Объясните мне, что они там будут делать?
— Ну, есть определённые технологии…
— Какие? Он ни с кем не ходит в контакт. И даже нельзя с уверенностью сказать — не выдумка ли это хакеров. Наши технологии эффективны в такой ситуации?
— Ну, нет. Я не согласен. Он выходил на связь с Дубиной. Полковник Дубина — командующий оперативной группой Киевского Сопротивления.
— Каким образом он выходил на связь? По Интернету?
— Да. И по телефону.
— А где у вас гарантия, что это Ликвидатор, а не агент МОССАД?
— Такой гарантии нет, но есть «паспорт».
— Что за паспорт?
— Ещё при Советском Союзе предшественник Ликвидатора встречался с Андроповым, когда тот руководил КГБ. Они разорвали пополам сторублёвую купюру. Одна половина осталась у предшественника Ликвидатора. Он впоследствии передал ее последователю.
— А вторая?
— Вторая хранится в оперативном архиве КГБ. Но сейчас она в Киеве и мы ждём результатов теста: Ликвидатор ли Ликвидатор.
Президент задумался. Сказал:
— Это разумный, предусмотрительный ход со стороны Андропова. Будем ждать результатов теста. Зачем понадобился Ликвидатору Дубина, как вы считаете?
— Нам это пока не ясно.
— Может, он сам не в состоянии запустить таймер?
— Да нет, таймер запускается очень просто. Простота — это основа той разработки. Там много вариантов запуска. Около десяти. Но в архиве ничего нет по конкретизации системы запуска таймера Киевского заряда.
— Это плохо, — сказал президент.
— Да, это не радует — ответил министр.
— Сколько у нас времени?
