Водитель не среагировал. Александр Маринин (Моня) передёрнул затвор и в упор выстрелил в замок двери. Та распахнулась. В вагоне дико закричали. Моня вбежал к машинисту и приставил ему ствол к голове. Состав, резко тормозя, остановился. В вагоне продолжали кричать. Дмитрий Донцов (Димедрол) наставил на сбившихся в кучу пассажиров автомат. Хрипло сказал: «Буду стрелять в тех, кто кричит». Вагон умолк. Владимир Суворов (Седой) проговорил Моне: «Саша, что дальше?» «Где сорок вторая отметка?» — с угрозой в голосе спросил тот у машиниста и прикладом разбил динамик селекторной связи, где запрашивали остановившийся поезд. «За поворотом, вон там», — дрожащим голосом ответил водитель, указывая направление рукой. «Медленно двигайся туда» — «Слушаюсь». Поезд проехал с сотню метров. «Вот она», — указал пальцем машинист на белую отметку на стене. Над ней отсвечивала цифра 42. «Дай фонарь, открой дверь, и как только мы выйдем, двигайся без остановок до конечной станции, если хочешь дожить до пенсии», — проговорил Маринин. Водитель протянул большой аккумуляторный фонарь, нажал кнопку, и двери вагона открылись. Группа беглецов вышла наружу. Моня включил фонарь и махнул рукой машинисту: «Пошел!». Двери закрылись, и состав рванул с места как ужаленная шершнем лошадь, прогремел всеми вагонами и исчез за поворотом. Наступили тишина.
— Моня, ты, надеюсь, соображаешь, что делаешь? — спросил Седой у Маринина.
— Наверное, соображает, — сказала Леся. — Катакомбы есть. Их строить начал ещё Иван Грозный. В СБУ знают о системе ходов под Киевом. Говорят, есть даже секретная линия метрополитена до самого Чернобыля. Вопрос в том, как в эти катакомбы попасть. После «перестройки» следы исчезли.
— На Подоле знают всё, — уверенно проговорил Моня. Подошел к отметке и стал шагами отмерять расстояние, удаляясь в глубь тоннеля. Все двинулись за ним. Наконец он остановился, посветил фонарём, и все увидели ржавый щит, на котором полустертыми буквами было написано: «Не влезай — убьёт. 380 V».
— Вот это то, что нам нужно, — сказал внук бабушки из Киево-Могилянской академии. Он попытался открыть щит, но ручек не было. Пришлось снова стрелять в щель между дверцами. Это помогло. Двери распахнулись и все увидели, что за щитом ниша, в ней есть ещё одна дверь, а на ней кодовый замок, на котором тускло блестели кнопки с цифрами.
— Вот это да! — проговорила Леся. — Наш отдел до сих пор ищет вход!
— Мы — не ваш отдел, — отрезал Маринин и стал набирать код. Набрал. Через пять секунд стальная перегородка отошла в сторону, и перед глазами беглецов предстал низкий коридор, освещённый тусклыми лампами. Все залезли в щит и через него зашли в дверь. Моня привёл «Не влезай — убьёт» в исходное состояние и набрал код на втором замке, изнутри, — двери закрылись. Через несколько секунд за ними загремел поезд метрополитена.
Двинулись вперёд по узкому, низкому, но достаточно освещённому коридору. Седой с удивлением в голосе спросил:
— Моня, откуда ты всё это знаешь?
— Моя бабка работала в Киево-Могилянской академии.
Шли дальше. Несколько раз над головой прошелестели летучие мыши, свистя своими ультра звуковыми радарами.
— Саша, а твоя бабушка кем работала в академии? — поинтересовалась Леся.
— Это не для СБУ.
— Да я же там давно не служу!
— Хороший мент — мертвый мент. Что чекисты — что менты…
— Ох, Саша, Саша…
Коридор стал подниматься.
Длинный с трудом волок на себе пулемёт. Из военного автобуса USA army успели забрать много нужных вещей. Пояс и грудь Длинного были обмотаны пулемётными лентами. В карманах лежали гранаты. За спиной болталась М-16. За поясом торчали запасные магазины. К ноге был привязан нож.
Коридор стал спускаться.
Моня нёс в руках винтовку. За поясом торчали два армейских кольта. За спиной — рюкзак, набитый патронами. На шее — связка гранат.
Коридор стал поворачивать вправо.
Француз нёс на плече автомат. Все карманы были набиты запасными магазинами. За спиной торчала труба ПТУРа (противотанковая управляемая ракета). На шее висел брусок пластита с детонатором.
Коридор стал поворачивать влево.
Димедрол нёс на шее М-16. На плече волок гранатомёт. За спиной тянул вниз рюкзак с гранатами. Из карманов торчали магазины с патронами.
В коридоре стал шире проход. Потянуло свежим воздухом. Снова над головой стали носиться летучие мыши. Вова Седой спросил у Парковщика:
— Серёжа, как рука?
— Болит. Но терпимо. Леся хорошо перевязала. Она захватила в автобусе аптечку.
Шли дальше. С потолка капала вода. Дорогу перебежала крыса.
— Саша, а куда ведёт этот старинный коридор? — спросила Леся у Мони.
— Сталин знал. Но он умер.
— Так ты тут тоже в первый раз?
— Естественно. Я же не похож на сумасшедшего, который сам лезет в могилу?
— Да нет, не похож.
— Вот я и не лез.
— А бабка лазила?
— Военная тайна.
— А она жива?
— Аналогично.
— Чего ты меня так не любишь?
— Я не люблю СБУ.
— Но… Я ведь тебе говорила.
— Давай закроем тему. Ты лично мне нравишься. В вот тему — закроем.
